Второй уносит меня из кабинета, но я успеваю выхватить взглядом скривившееся лицо верзилы Громова. Хмурюсь. Они не должны так кривиться при упоминании имени своего хозяина.
– Куда ты меня несешь? – спрашиваю бойца, глядя на то, как по дому снует еще парочка, одетых в такую же темную форму. – Где Илья?
– Заткнись, – отзывается он.
– Эй! Не надо так со мной разговаривать! Ну-ка живо поставил меня на ноги! Громов тебе…
– Закрой пасть, я сказал! – рявкает он так, что я и правда замолкаю. Но скорее от неожиданности и возмущения, чем от страха. – Еще раз заговоришь, засуну кляп в рот и вырублю! Забирай!
Меня подхватывает другой боец и усаживает в джип с тонированными стеклами. Но прежде, чем моя попка касается сиденья, я вижу на газоне два трупа.
Вскрикиваю, в ужасе пялясь на огромных мужиков, которые стопроцентно относятся к охране Громова. Относились…
– Кто вы такие?! Вы же не Громовские, – выдаю сипло.
– Точно нет, – качает головой верзила и, не совсем ласково засунув меня в машину, захлопывает дверцу.
Я хватаюсь за больную ногу чуть ниже колена и стону от боли, всеми фибрами ощущая бешеную болезненную пульсацию. Только не могу различить, какая сильнее – в грудной клетке или в ноге.
Внезапно осознав, что если охрана Ильи мертва, то и он сам мог отправиться на тот свет, начинаю метаться по пустой машине в попытке рассмотреть в полумраке пустой двор.
Выдыхаю только тогда, когда понимаю, что трупов всего два, и Ильи среди них нет.
Через несколько минут бойцы выбегают из дома и рассаживаются по машинам. Удивительно, но рядом со мной никто не садится, только впереди. Они снова блокируют двери. Да, я проверяла, открыты ли они, когда бросалась из стороны в сторону в поисках тела Ильи.
Тачки срываются с места и, вылетев со двора, быстро выезжают на трассу.
Я жадно слежу за дорогой. Запоминаю, куда направляемся.
Я уже догадываюсь, к кому меня везут, и это первый раз, когда мне не завязали глаза. Забыли, наверное. Очень хочется в это верить. Потому что второй вариант причины, который приходит мне в голову, заставляет мое сердце сбиваться с ритма, а вены покрываться коркой льда.
Если они не завязали мне глаза, значит, уверены в том, что я больше не окажусь на этой дороге. Теоретически я больше ни на какой дороге не окажусь, потому что в конечном пункте маршрута меня просто-напросто убьют.
Я начинаю метаться взглядом по салону тачки. Может, есть какой-то шанс выжить? Не доехать до этого места?
Черт, как же мне не хватает навыков Громова! Тот умеет стрелять, драться и пользоваться холодным оружием. А я – только верещать и, судя по всему, воровать ворованное.
– Черт, рация барахлит, – бубнит тот, что сидит на пассажирском сиденье. – Ворон сказал сообщить, когда выедем на трассу.
– Позвони по телефону, – советует водитель.
– Нельзя. Босс запретил. Общение только по своему каналу.
Внезапно я замечаю торчащий из кобуры ствол. Она не закрыта. Просто пристегнута к боку водителя. Быстро вспоминаю уроки Ильи. Затвор, курок, магазин… Все знания об огнестрельном оружии путаются в голове. Несмотря на то, что я так точно выстрелила и попала в Родимского, сейчас сомневаюсь, что справлюсь так же хорошо.
Все усложняется еще тем, что громил двое, и мы несемся по трассе, набирая скорость.
Как только эта мысль мелькает в голове, машина замедляется и съезжает с трассы на проселочную дорогу.
Ну все! Сейчас или никогда! Потом такой возможности может не быть.
Не оставляя себе шанса на дальнейшие раздумья, выхватываю пистолет из кобуры.
Марта
Когда оружие оказывается у меня, все вложенные Ильей знания быстро пролетают в голове и раскладываются по нужным полочкам. Передернуть затвор и выстрелить.
Не угрожать, это бессмысленно. Еще до того, как я произнесу первое слово, меня скрутят и вырубят. А у меня нет такой роскоши – растягивать удовольствие.
Так что я дергаю затвор и стреляю. Сначала в водителя. Не знаю, куда попадаю, но машина начинает идти юзом, и мы слетаем в кювет.
Меня бросает по салону, будто я попала в блендер. Слава богу, без ножей. Зато с двумя громилами. Один из них пытается выхватить пистолет, но я уворачиваюсь. Тогда он дергает рукой, и через секунду я понимаю, что он рассек мне руку ножом.
Вскрикнув, делаю еще пару выстрелов. Машина заваливается на бок, и я кубарем лечу в дверь. Больно ударюсь боком о ручку и сдавленно охаю.
Громила с пассажирского летит на своего подельника и придавливает его к ручке двери. Внезапно все затихает.
Рация шипит, и оттуда доносится голос:
– Бык, че там у тебя? Прием! Бык, отвечай! Вы где?
Водитель тихо стонет под огромной тушей своего подельника, а я понимаю, что мне пора выбираться и бежать. Правда, куда и как, учитывая порез на руке и подвернутую лодыжку, пока непонятно.
Но инстинкты орут, что если сейчас не свалю, дальше будет какой-то треш.
