Возвращаемся к воспоминаниям Бабенко:
При условии, что в воспоминаниях Степана Бабенко я принципиально не изменил ни точки, ни буквы, — перед нами документальное свидетельство того, что начальник Технического управления флота и флагманский механик соединения кораблей, наблюдая процесс буксировки кормы линкора в сторону Госпитального причала, спокойно информировали командующего флотом и командира эскадры о том, что самое большее, что грозит линкору, это заваливание корпуса на левый борт, с частичным касанием грунта днищем.
То есть не было и речи о том, что кораблю грозит катастрофа, что требуется предпринять срочные меры по эвакуации экипажа корабля.
Притом что катастрофа с линкором таки произошла, и погибла значительная часть экипажа, все обвинения, предъявленные командующему флотом и командующему эскадрой, остаются в силе. Но, справедливости ради, следует признать, что Бабенко и Иванов, а вместе с ними Городецкий с Матусевичем не ожидали столь трагического финала.
Фрагменты же письма, отправленного Крайтерманом вдове Матусевича из далекого израильского далека, в той части, где он свидетельствует о том, что Ефим Михайлович был уверен в неизбежной катастрофе, не следует принимать буквально и всерьез.
Кстати, в том же письме к вдове Матусевича Крайтерман пишет о том, что ему неоднократно пришлось просить разрешение у контр-адмирала Никольского снять с борта линкора моряков аварийной партии крейсера «Фрунзе». И только после третьего обращения Никольский с матерным напутствием дал «добро» Крайтерману отправляться к борту своего крейсера. Не очень приятно, когда тебя адмирал пошлет в бога и в мать, но было бы значительно печальнее, если бы в баркас с «Фрунзе», задержись он еще на минуту у «Новороссийска», примерно так же как в баркас с крейсера «Кутузов», рухнула бы артиллерийская башня.
Продолжим анализ воспоминаний Степана Бабенко.
