И хотя мне уже было объявлена высокая благодарность, я вдруг почувствовал, что пол уходит из-под ног. В который раз стал рассказывать, где был и что видел… Стенографистка исправно строчила за мной, но, когда приносили отпечатанный на машинке текст, я обнаруживал в нем такие фразы, какие не говорил, да и не мог говорить… Вдруг на столе следователя зазвонил телефон. Выслушав сообщение, подполковник положил трубку.
— Да, вы правы, — произнес он. — Боезапас здесь ни при чем…
Однако отпускать меня он не спешил. Стал расспрашивать о поведении моряков на корабле и в воде. Потом рассказал о ходе следствия по другим версиям…
Теперь передо мной сидел совсем другой человек — обаятельный, остроумный, наблюдательный…» (Из воспоминаний капитана 1-го ранга в отставке Марченко.)
В ходе опроса очевидцев взрыва, членов команды линкора и специалистов флота выявились и другие факты несоответствия версии взрыву мины: отсутствие водяного столба и волны при взрыве, мощный направленный удар, вызвавший местный 3-метровый пролом пяти палуб — в их числе батарейной — и «…разрыв палубы полубака диаметром 1,5–2 м» (Сербулов, Деточка), «…отсутствие общей контузии корабля»; «…относительно малые размеры и незначительная глубина воронок» (10 и 12 м); «…пламя при взрыве над полубаком и вдоль ватерлинии корабля, двойной взрыв» (Воронкович, Никитин); «…наклон столба ила под углом 60 градусов по направлению крейсера “Кутузов”» (Гуржеев).
Нехарактерны для взрыва донной мины, лежавшей в иле, большие размеры пробоины в днище в районе 31—55-го шпангоутов, вправо от киля, длиной 21,6 м, шириной 5,5 м с площадью повреждений, захватывающей четыре отсека. На 43— 45-м шпангоутах перебит киль, и вмятина проходит влево от киля длиной 4 м и шириной 1 м. Взрыв пробил все платформы и палубы линкора и разорвал палубу полубака в районе 31— 37-го шпангоутов.
Все эти факты, а также неубедительность предположений о толчке мины якорем, якорной цепью или бриделем при постановке линкора на якорь и бочки, плюс к тому, — очевидные упущения в охране Главной базы флота, породили большие сомнения в том, что все разрушения на линкоре вызваны взрывом донной мины.
Кроме того, остаются в силе документы, имевшиеся на момент работы Правительственной комиссии.
Сохранился «Отчет по результатам разминирования неконтактных донных мин, произведенных на ЧФ от 1952 г.» (ЦВМА. Ф. 506. Оп. 032823. Д. 761. Л. 3—26), в котором указано нижеследующее.
«…Разоружено 15 мин типа RMH ящичных (в деревянном корпусе). Из них 14 исправны и одна разбита. Из исправных 13 мин в хорошем состоянии, взрыватель М-2, источник питания — батарея напряжением 14,5 вольта. Мины имели характерную маркировку “26–43”, обозначавшую, что они были изготовлены на 26-й неделе 1943 года. Повреждений минные батареи не имели. Все батареи при нагрузке 60 Ом показали напряжение, равное нулю, без нагрузки напряжение в отдельных батареях колебалось от 3,8 вольта до нуля из-за саморазряда…»
