Это информация позволяет нам уточнить суммарную толщину пробитых взрывом палуб и разрушенных металлических конструкций, и убедиться в том, что размеры пробоины в днище с некоторой натяжкой сопоставимы с размерами разрыва палубы полубака, при условии действия в сторону верхней палубы кумулятивного эффекта основного заряда.
С учетом тех разрушений, что были зафиксированы на линкоре в предположении забортного взрыва (при контактном размещении заряда) мы определили оптимальную массу ВВ в 6840 кг. С учетом же того, что при размещении основного заряда над вторым «дном», действуя вверх, ему предстояло проломить, или лучше — «прожечь» пять палуб, включая верхнюю палубу полубака, а ударной волной, направленной вниз, — проломить «двойное» дно из двух листов стали 13,5 и 11 мм. В этой связи, для чистоты «расчета», «сбрасываем» 840 кг ВВ. Кстати, примерно такой заряд в 800–900 кг ВВ в варианте применения донной мины, установленной на дне, был рассчитан на проламывание тех же днищ корабля. Добавочный фугасный эффект мы рассчитываем получить от детонации паров бензина в цистерне, по днищу которой мы рискнули распределить основной заряд. Итак, основной заряд, равный четырем тоннам ВВ, размещается на второй платформе, а два «вышибных», или, по Веремееву — забивочных заряда, каждый по тонне, размещаются в тамбурах между первым и вторым дном, итого — шесть тонн ВВ. С учетом разрушений, зафиксированных внутри корпуса линкора, Веремеев вполне логично предположил, что основной заряд был доработан выемками для создания кумулятивного эффекта на фоне направленного взрыва.
В процессе своих рассуждений, отстаивая вариант внешнего — по отношению к корпусу линкора — взрыва, Веремеев усомнился в ряде признаков кумулятивного эффекта при взрыве основного заряда. В ходе дальнейших рассуждений мы попытаемся его в этом переубедить.
Взяв за основу методику расчета, предложенную Веремеевым, мы применим ее к моделируемым нами условиям.
