Загадка гибели линкора «Новороссийск» полностью

— Мигиренко объяснял двойной характер взрыва и отсутствие детонации боеприпаса в артпогребе 1-й башни главного калибра: по его мнению, первый взрыв принадлежал прикрепленному к днищу корабля детонатору, а второй — взрыву заряда, заложенного в междудонном пространстве. Он считал, что взрывчатое вещество было распределено в клинообразном помещении равномерно, сравнительно тонким слоем, поэтому взрыв его не обладал кумулятивностъю, а его сила полностью была направлена вверх и позволила пробить 7 палуб, общей толщиной около 140 мм. В этом случае легко объясняется характер загиба листов старого днища и палуб внутрь, что было обеспечено первым взрывом.

“Мягкий ” взрыв основного заряда, распределенного, очевидно, на площади в несколько квадратных метров, не смог привести к детонации боезапаса в артпогребе…» Мнение профессионального штурмана для нас важно, но в конкретном случае не лишне было бы знать мнение специалистов по боезапасам корабельной артиллерии.

Стоит обратить внимание на следующий факт. По прочтении воспоминаний бывшего флагарта флота Артюхова нам известно, что в течение 25–26 октября с линкора было выгружено около 50 % боезапаса главного калибра. Этот же факт, без указания конкретных дат выгрузки, отмечал в своих воспоминаниях бывший командир дивизиона главного калибра Марченко. Из тех же воспоминаний несложно сделать вывод о том, что подвергнутый резкому прессингу следователей МТБ Марченко не спешил делиться подробностями всей этой истории, связанной с перегрузками боезапаса, во избежание излишнего накала страстей. А причины к тому, похоже, были. По фотографиям, запечатлевшим процесс выгрузки аварийного боезапаса в июне — августе 1957 года, можно сделать вывод о том, что в этот период боезапас выгружался из кормовых погребов главного калибра.

Это позволяет утверждать, что в носовых погребах на момент взрыва значительная часть боезапаса отсутствовала. Как следствие — «детонировать» было НЕЧЕМУ… Иначе бы при прохождении основной ударной волны вблизи носовой переборки броневой цитадели линкора детонации боезапаса было бы не избежать… Именно по этой причине Марченко в своих воспоминаниях не уточняет отдельных подробностей… Несложно себе представить последствия детонации боезапаса в погребах линкора… Слишком много загадок и проблем оставили нам в наследство капитан 1-го ранга Марченко, капитан 1-го ранга Артюхов… Уже только тот факт, что при выгрузке аварийного боезапаса в мае — августе 1957 года присутствовал представитель отдела боеприпасов НИИ вооружения ВМФ капитан 2-го ранга Красовский Виктор Павлович, говорит об очень многом… В распоряжение Красовского было выделено двадцать моряков во главе с капитан-лейтенантом Шевцовым, которые вели строгий учет и выборочную (?) проверку отдельных снарядов и зарядов… О необходимости этой меры можно только догадываться… К этой проблеме мы еще вернемся.

Возвращаемся к воспоминаниям главного штурмана Митрохина. «…Почти 7-летний срок, прошедший со времени приемки линкора в декабре 1948 года, до момента взрыва 29 октября 1955 года, вполне достаточен для того, чтобы отвести подозрение от истинных исполнителей этой диверсии и перевести их в область только недоказанных предположений. Конкретное время подрыва заложенного в удобное и необслуживаемое помещение линкора взрывчатого вещества было выбрано не случайно. 1 час 30 мин. ночи — это время, когда часть командного состава находится на берегу, а экипаж корабля крепко спит, кроме нескольких лиц дежурной службы…» (Воспоминания бывшего Главного штурмана ВМФ Митрохина. С. 118.)