Девушка сморгнула оцепенение и отступила от домика. Она и так уже слишком задержалась. Еще немного пошарив глазами по столу, она стянула носки и аккуратно подняла ими ключи. Металл клацнул сквозь шерсть, и Надя опасливо оглянулась на спящую вахтершу: та даже не шевельнулась. Морщась от звука собственных шагов, Надя поспешила обратно, тихо закрыла дверь и попятилась к лестнице. После полумрака вахтерской каморки первый этаж казался как никогда светлым. Голые ноги обдало теплым, влажным воздухом. Надя посмотрела вниз и почувствовала, как ее уже второй раз за час прошибает холодный пот.
Она стояла по щиколотку в белом тумане, мелкой речкой текущем из-под закрытой двери подвала. Пальцы ног сами собой вцепились в пол. От стоп по всему телу пробежала едва заметная вибрация, и Надя сразу поняла, чем это грозит ей и всему общежитию.
– Чего встала?! – отозвался эхом панический шепот. Лена стояла на лестнице, прикрывая фонарь рукой, и лихорадочно мотала головой наверх. – Быстрее!
Времени на тишину уже не было, и они со всех ног помчались в комнату. Здание содрогалось все сильнее, словно сердилось на непослушных жительниц. Задыхаясь, девушки взлетели на пятый этаж и побежали по коридору к самой дальней комнате. Очередная судорога встряхнула все здание, и Лена схватилась за косяк распахнувшейся двери, чтобы не упасть. Болтающаяся туда-сюда дверь ударила ее по пальцам – медсестра прикусила губу, но не издала ни звука. Поддерживая друг друга, нарушительницы заползли в комнату и сели в дверных проемах, трясясь вместе с общежитием.
– Ч-черт, – прошипела Лена, дуя на покрасневшие пальцы. – Чего ты там так долго рожала?!
– Прости, – пробормотала Надя, зажмуриваясь от воя дрожащих перекрытий.
– Ключи хоть нашла? – Она кивнула. – Значит, не зря бегали. Да уж, вот это мы устроили. Ничего, на Новый год еще веселее будет. Это так, репетиция.
Надя снова порадовалась, что не остается в общежитии на праздник. Если уж это землетрясение, которое наверняка выдернуло всех из кроватей и вынудило сонных людей прятаться в дверях, просто репетиция, она не хочет знать, что будет на представлении. Рука сжала завернутые в носок ключи, и сердце кольнула вина. Из-за ее невнимательности на уши встало все общежитие в прямом и переносном смысле, а она как ни в чем не бывало уедет отдыхать. Все здание шаталось и тряслось, скрипело и дребезжало, словно ругая архивариуса за предательство. Убеждая себя, что ей это мерещится, Надя повернулась к соседке за поддержкой. Та уже опустила голову на колени и прикрыла глаза. Землетрясение землетрясением, а ее завтра ждал ранний подъем. Со вздохом Надя окинула взглядом темную прихожую, стараясь не чувствовать вибрации недовольного здания. «Надо повесить часы», – запоздало подумала она. Казалось, землетрясение продолжается уже целую вечность и только набирает силу.
Последняя ночь в общежитии стала длинной, бессонной и очень тревожной. Лишь к рассвету тряска прекратилась, но жильцы продолжали сидеть тихо: кто-то, как Лена, уснул в дверном проеме, а кто-то не решался шевельнуться, опасаясь новых толчков. Однако необходимость идти на работу перевесила недосып и страх за собственную жизнь, и вскоре здание наполнилось привычной утренней суетой. Лена, как и многие, через силу собралась на работу, заправившись тремя чашками кофе, и ушла не прощаясь. Надя вернулась в кровать, но сон никак не шел, отгоняемый голосами совести и вины. Не в силах усидеть на месте, она пошла без дела слоняться по общежитию. Обошла все пять этажей, постучалась к Эльдару – тишина, – и остановилась у каморки вахтерши. Та, как и всегда, сидела за стеклянной перегородкой и разгадывала кроссворд. Надя наклонила голову: если знать, куда смотреть, можно было разглядеть кукольный дом, перед которым выстроилась целая армия фигурок жителей. Вахтерша заметила ее пристальный взгляд и подняла голову, чтобы что-то сказать, но девушка тут же отвернулась.
