Надя хихикнула и придвинулась к нему ближе. Конечно, они еще побудут наедине на вокзале, но почему-то сейчас это казалось особенно важным. Ленины слова о Ларисе вновь всплыли в памяти, и где-то на задворках мыслей замаячило беспокойство. Как будто за время отъезда кто-то мог отобрать у нее Женю, если она прямо сейчас не заявит права на него. Она встала на цыпочки и поцеловала педиатра, чтобы показать всем, кто его девушка.
– Уже соскучилась? – игриво поинтересовался он, не слушая брюзжание проходящих мимо старушек.
Надя довольно кивнула. Она спиной чувствовала взгляд и прекрасно понимала чей. Пусть знает.
– Подходите, чего хотели? – проскрипел голос женщины из соседнего окна, и ощущение чужого взгляда исчезло. Надя не рискнула оборачиваться и осталась в Жениных объятиях. Лариса неподалеку что-то залепетала, но ее тут же снова перебили: – Здравствуйте, Эльдар Амирович!
Тут уж она не могла не обернуться. Эля, кивнув регистраторшам, подошел к ним и обменялся с Женей быстрым рукопожатием. Улыбка его была явно вымученной, под глазами залегли глубокие круги, а специфический запах морга окружал его невидимым облаком. Похоже, даже его сверхчеловеческие силы не могли справиться с переработками и недостатком сна.
– Уже уезжаешь? – Он ласково потрепал Надю по щеке. – Пропустишь новогоднее веселье.
– Спасибо, мне хватило, – усмехнулась та. – Поживу скучной жизнью для разнообразия.
– Да уж, ночка сегодня выдалась что надо, – устало вздохнул Эльдар, и Надя почувствовала, что краснеет. – Но на праздники будет еще круче.
– А там и до майских недалеко, – мечтательно протянула Лена и рассмеялась. – Все общежитие гулять будет!
Женя подхватил ее смех, и Надя тоже выдавила улыбку. В отличие от педиатра, она знала, что именно Лена имела в виду и как общежитие любит «погулять».
– Отдохни как следует, ладно? – Эльдар похлопал ее по плечу. – За всех нас. Надеюсь, когда ты вернешься, тут станет поспокойнее.
– Я тоже. Береги себя, а то ты совсем заработался.
– Постараюсь. – И они крепко обнялись на прощание.
– Нам уже пора, – напомнил Женя, глядя на часы. – А то у меня перерыв закончится.
Лена выскочила из-за стойки и расцеловала подругу в щеки.
– Обязательно привези гостинцы из дома! – наказала она. – А за этими двумя я присмотрю!
Эля только хмыкнул и покачал головой. Надя помахала друзьям рукой и поспешила к выходу, где уже поджидал Женя с ее сумками. Стоило выйти из больницы, и мысли об Олимпиаде, Комитете, архивариусе и общежитии отступили на второй план. В Шахтаре оставалось еще много неразгаданных загадок, но Надя дала себе слово, что вернется к ним с новыми силами в Новом году. Сейчас ее ждали родные и заслуженный отдых.
Надя знала, что наступивший год принесет ей что-то замечательное. Первого января, под звон курантов, это чувство поселилось в ее сердце, и девушка всей душой ему поверила. Она верила, пока проводила время с родными и рассказывала им про спокойную работу в Шахтаре, удобное общежитие и новых друзей. Верила, когда садилась в поезд. Верила, когда состав вынырнул из темноты горного тоннеля в объятия укутанного снегом городка. Верила, когда на пустом перроне ее встретили Женя и Лена. Верила, пока не увидела общежитие.
Фасад здания испещряли трещины. С первого этажа кусками осыпалась штукатурка. Фундамент раскрошился, сугробы вокруг провалились под землю, обнажая бетон и сваи. Вдоль клумб бежала предупреждающая лента. Крыльцо шаталось и, казалось, вот-вот рухнет под весом проходящих людей. На стеклянной двери висел лист с обновленными правилами, расчерченный красным фломастером. При прочтении глаза у Нади полезли на лоб.
– Мы в пятьсот седьмую, – как ни в чем не бывало отчиталась соседка перед вахтершей, пока Надя быстро прощалась с Женей: теперь в общежитие не пускали гостей, и сумки девушки потащили наверх вдвоем.
Уже на лестнице она мельком обернулась: вахтерша достала одну из отставленных в сторону фигурок и поставила ее в макет общежития. Еще один жилец вернулся домой.
– Второму и третьему этажам запретили открывать окна, – повторила Надя новые правила. – Нельзя посещать чужие комнаты, в любом крыле. Запрещено присутствие посторонних. Подвальные бани закрыты, а постирочные откроют только через неделю! И они снова написали про переселение на ночь. Что тут случилось?!
– Да, первое время переселяли чуть не каждый вечер, – вздохнула Лена. – Ты не волнуйся, такое обычно где-то на месяц, потом все снова разрешат. Как всегда после новогодней гулянки. Окна открывать запретили, потому что Костян с пацанами из окон в сугробы прыгали по пьяной лавочке. Двое с переломами уехали. Прыгали только со второго этажа, третьему за компанию досталось. Бегали друг к другу по ночам, ясное дело. В баньке народ тоже собрался Новый год встретить, как же без этого…
– Вы что, все с ума посходили?
