– Отдых – это замечательно. – Он первым прошел в двери взрослого отдела, явно чувствуя себя хозяином библиотеки. – А после хорошего отдыха не грех и поработать как следует, верно?
Надя обошла его и встала за конторку, обратив все внимание на разложенные по столу карточки. Она уже успела забыть, каким мерзким может быть его опасливо приторный голос. В памяти невольно всплыли подслушанные угрозы, сказанные этим же сладким тоном.
– Я бы с радостью занялась своей работой, но кто-то опечатал архив и повесил на него замок, – огрызнулась она, не поднимая взгляд от стола. – А Олимпиада Васильевна, похоже, совсем перестала заниматься библиотекой.
– Боюсь, Олимпиадушке пришлось нас покинуть. В связи с этим у меня для вас кое-что есть.
На стол лег лист бумаги. Сухой печатный текст оповещал Надю, что по приказу горисполкома ее временно переводят на должность библиотекаря, а архив закрывают в связи с отсутствием архивариуса. В горле встал ком.
– А если я откажусь? – Она знала, что не откажется. Но не спросить об этом не могла.
– Будет очень жаль. Очень, очень жаль.
По вздохам Бориса и опустившимся уголкам губ можно было подумать, что ему и правда будет жаль. Жаль потерять рабочую силу.
– В таком случае вы лишитесь работы, – продолжил он. – Ведь нам не нужен архивариус, пока нет библиотекаря. А поиски нового библиотекаря могут затянуться… Ну и конечно же мы не можем позволить безработному занимать место в общежитии.
Надя подняла голову и посмотрела прямо на него, вложив во взгляд всю ненависть, которую ощущала в эту минуту. Она сжала бумагу так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения, и едва сдерживалась, чтобы не порвать приказ на мелкие кусочки у него на глазах.
– Какая банальная угроза, – процедила она. – Найду другую, невелика потеря.
– Что вы, Наденька, это не угроза, – засмеялся Борис. – Угрозой было бы сказать, что вы можете отправиться на пенсию раньше положенного срока. Составите Олимпиадушке компанию, так сказать.
Он сказал это с улыбкой, но в выцветших, обрамленных морщинками глазах не было и следа веселья. Эти глаза смотрели на Надю с таким холодом, что волоски на коже встали дыбом. Жара и духота помещения куда-то делись, словно она вновь оказалась на улице, под порывами ледяного ветра с кислым привкусом сигарет и страха. Больше всего на свете она хотела, чтобы прямо сейчас кто-нибудь пришел, или позвонил, или произошло что угодно, что оторвало бы ее от цепенящего взгляда мужчины напротив. Но, как назло, библиотека оставалась совершенно безлюдной.
Наваждение прошло, только когда сам Борис отвернулся от побледневшей девушки. Он нарочито задумчиво осмотрел стопки книг и мечтательно вздохнул:
– Напоминает времена, когда библиотеку только-только открыли. Хорошие были деньки… Много у вас намечается работы, да, Наденька?
Та лишь опустила голову, боясь снова встретиться с ним взглядом. Она чувствовала себя пешкой на шахматной доске Комитета, но сделать с этим ничего не могла.
– Да, – прошептала она и потянулась за ручкой.
Не успела она поставить свою подпись, лист с приказом тут же исчез со стола. Борис одобрительно улыбнулся, но глаза его оставались все такими же ледяными.
– Что ж, не буду вам больше мешать. – Он окинул взглядом бардак в библиотеке, покачал головой и развернулся к двери.
Но не успела Надя выдохнуть, как мужчина уже вернулся.
– Совсем забыл! – Он шутливо похлопал себя по лбу. – Теперь они ваши.
Он бросил на конторку еще одну связку ключей и, кивнув на прощание, ушел. Надя взяла ключи и пересчитала их в руке, перебирая, как четки. Один ключ от главного входа, по одному – от отделов второго этажа, ключ от актового зала и еще два, которых в ее связке не было. Надя какое-то время смотрела на них. В голове было пусто, а все силы, накопленные за недели отдыха, высосали без остатка. Она поддалась на дешевые угрозы и шантаж. От этого было обидно и стыдно до слез, и она прикусила задрожавшую губу. Не хватало еще расплакаться в первый же день. «Прямо как в день приезда», – вспомнила она и слабо улыбнулась. Но тогда до слез ее довела Фрекен, а где она теперь? Как назло, Надя не знала ни адреса, ни домашнего телефона Олимпиады. И стоило ли вообще ее искать, если именно из-за Нади библиотекаршу выжили с работы? Она снова посмотрела на связку ключей, обвела глазами библиотеку и решила вернуться к этой мысли позже, когда разберется с насущными проблемами.
Может, надо было порвать приказ и все-таки уехать из этого проклятого города? Оставить Женю и Лену, бросить Эльдара вместе с пропавшими записями и тайной его бессмертия? «И до конца жизни мучиться, что все прошляпила», – хмыкнула она и покачала головой. Нет, другого выбора она просто не могла сделать. Отказаться – значило потерять все, что она уже успела приобрести в Шахтаре, и все, что она могла еще найти. Например, записи архивариуса.
