– Будешь так разговаривать – пирожков не дам! – Надя помахала пакетом у него перед носом. – Отдам Ленке, она как раз доела свою порцию!
– Ладно, ладно, прошу прощения. – Эльдар протянул руки к пакету и заискивающе улыбнулся: – Я отвык общаться с девушками. С этими новыми правилами все время один, а на работе, сама понимаешь, тоже беседовать не с кем.
Она еще немного подержала пакет в вытянутой руке, но все-таки сменила гнев на милость. Эля тут же заглянул внутрь, и глаза загорелись при виде домашней еды.
– Давно ты куришь? – спросила Надя, пока он прятал пакет под куртку, подальше от вечно голодных соседей.
– С института. Как-то бросал, теперь снова начал. У меня долгосрочный эксперимент: сможет ли никотин что-то сделать моим легким или восстановление будет быстрее. Так что у тебя украли?
– Почти все старые записи: об архиве, об архивариусе, о тебе… даже о Жене, хотя это было для отвода глаз. Конечно, многое из того, что там написано, неправда, как выяснилось. Я забрала их из библиотеки, потому что думала, что Комитет обыщет мое рабочее место, пока меня не будет. Но они и до комнаты добрались!
– А чего ты ожидала? – покачал головой Эльдар и выпустил в сторону струю дыма. – Я ведь рассказывал, что общежитие было основано Комитетом.
– Хочешь сказать, здесь до сих пор есть их люди? – Надя понизила голос и придвинулась ближе. – Как Олимпиада в библиотеке?
– Она там хотя бы одна, тут же я вообще не знаю, кому верить, а я живу здесь не первый год. Самое разумное – подозревать всех, особенно коменданта, вахтеров и старших по этажам, ведь они управляют всем общежитием. А учитывая то, что днем мы на работе, в комнате лучше не хранить ничего важного. Оставляй там всякую мелочь или ненужные вещи, чтобы они могли что-то найти и успокоиться на этом.
Надя подняла на него взгляд. Удивленным новостью он не выглядел, расстроенным – тоже. Скорее довольным, но это можно было списать на пакет с пирожками под курткой.
– Если ты знал, почему не предупредил? – вздохнула она, прислоняясь к колонне. Бетон приятно охлаждал голову даже через капюшон, но ей все равно было жарко. Очередной прилив адреналина, к которым она уже начала привыкать.
– Не ожидал, что придут и к тебе. Наверное, это потому, что в библиотеке ничего не нашли. Меня-то обыскивают постоянно. Первые пару раз тоже обжигался, теперь все самое важное держу здесь, – он постучал пальцем по виску, – или ношу с собой. Иначе никак.
– А как же твои записи? Ты ведь переписывал что-то из газет?
– Вот именно, что из газет. Ничего нового они оттуда не узнают, все выводы только у меня в голове.
Надя поджала губы. Она-то думала, что раз Эльдар хранит записи дома, значит, в общежитии безопасно. Недооценила и его скрытность, и их соперников. Общежитие все еще принадлежало городу, а значит, для горисполкома здесь все двери были открыты.
– Получается, мы никому не можем верить?
– Почему же. Верить можем. Довериться – вот тут сложнее. У Комитета везде глаза и уши. Вряд ли ты хочешь впутывать в это еще больше людей.
– Вот еще, – процедила Надя. Нос неприятно холодил зимний воздух, отравленный запахом дешевых сигарет. Мороз пощипывал ноги под легкими домашними штанами, кончики пальцев уже почти не чувствовались. Она вытащила руки из карманов и подышала на них, стараясь согреться.
– Пойдем внутрь. – Эля потушил сигарету о снег и бросил в сугроб, под которым пряталась урна. – Захочешь еще поговорить – звони, а лучше приходи на работу. Пока все это не уляжется, собираться у меня не получится.
Они протиснулись сквозь толпу курильщиков на тропку к общежитию, и Надя с удовольствием вдохнула чистый воздух. Горло тут же обожгло холодом, но теперь хотя бы можно было дышать.
– В комнате ничего держать нельзя, на работе – тоже, – ворчала она, хрустя снегом по узкой тропинке. – Где тогда хранить важные записи? Не могу же я все-все запоминать!
– На кладбище, например.
Надя обернулась. По непроницаемому лицу Эльдара нельзя было сказать, шутит он или говорит серьезно, но его точно забавляло наблюдать, как она пытается его прочитать. Пройдя несколько шагов спиной вперед, девушка сдалась и со вздохом повернулась обратно. Перед глазами мелькнули светлые волосы из-под красной шапки, и она врезалась в идущего навстречу человека.
– Ох, простите, – пробормотала Надя, отступила в хрустящий снег и тут же провалилась по щиколотку. За спиной сдержанно посмеялся Эля, и она бросила на него недовольный взгляд.
– Прости, тут такая узкая дорога, – услышала она знакомый голос. – Значит, ты приехала? Мы уж заждались!
– Да неужели? – Надя проигнорировала панибратство Ларисы и собралась идти дальше, но следующие слова заставили ее остановиться:
– Дети жаловались, что гардеробщица не знает, где какие книги лежат, и выгоняет их из библиотеки раньше времени. Они будут так рады знать, что их любимая Надежда Дмитриевна вернулась. Вприпрыжку за книгами побегут!
