– А, вы это мне? – не сразу сообразил тот.
Эля кивнул и первым протянул руку.
– Вы ведь новый библиотекарь, так? Михаил, если не ошибаюсь?
– Откуда ты… – поразилась девушка. Михаил тоже выглядел ошарашенным.
– Я всегда знал, что в маленьких городах новости расходятся быстро, но не ожидал, что стану всем известен за один день. – Он неловко пожал Эльдару руку, а тот только рассмеялся.
– Вы – муж нового педиатра. Анастасия Валерьевна уже успела рассказать, что думала отказаться от места в Шахтаре из-за того, что вы бы потеряли работу, но когда в обкоме партии узнали, что вы библиотекарь, то тут же нашли для вас местечко, – объяснил он. – Город городом, а вот в больнице слухи разлетаются за минуту. Как раз хотел познакомиться.
– Так вы коллега моей Насти? – мужчина вздохнул с облегчением. – Вот как, вот как. Очень приятно. А вы…
– Эльдар, патолог. Мы с вашей женой, конечно, коллеги, но, надеюсь, встречаться будем редко.
– И то правда. Но я буду не против видеть вас в библиотеке.
– А вот это я вам обещаю, – усмехнулся Эля и перевел взгляд на Надю. – Все никак не уединишься в своем архиве?
– Архив – это вон та дверь, – вместо ответа показала она. Если Михаил и удивился отсутствию таблички, то не подал виду. – Вы сможете зайти и позвать меня, если что-то понадобится.
– Понял, большое спасибо. Постараюсь не отвлекать вас слишком часто. – И он пошел к лестнице, чтобы оставить друзей наедине. – Я найду краеведческую литературу. Кажется, я запомнил, где она лежит.
– Вроде нормальный мужик, – вполголоса заметил Эльдар, когда шаги библиотекаря стихли. – Я поспрашивал, они с женой и сыном всего несколько дней как переехали. Как будто бы руки Комитета в этом нет, и они, скорее всего, не в восторге от его назначения, но…
– Но на всякий случай ты все равно сболтнул про загадку, – закончила за него Надя. – Я тоже поднимала эту тему. Но он как будто искренне не понимает, о чем речь.
– Тем лучше. Он, не зная, передаст информацию кому-то, кто поймет. Тем более что Борька к нему точно заглянет, и очень скоро. Он же в исполкоме за библиотечные дела отвечает.
– Он еще говорил, что в Шахтаре любят детей, – припомнила Надя, и они медленно пошли на третий этаж. – Я заметила, что здесь много ребятни, но чтобы прямо «любят»? Да и странно это, возле производства детей растить.
– Производства уже десять лет как нет и нового не предвидится, – печально улыбнулся Эльдар. – А к детям тут и правда особое отношение. Деды поговаривают, что их сама земля любит. Горные духи, если хочешь. И роды почти у всех легкие, и росли дети всегда здоровыми. Даже во времена, когда шахта работала, как ни странно. Местные болезни, по слухам, детей не берут, хотя я ни одну такую вспышку не застал, точно сказать не могу. Но болеют дети и правда редко. В больнице шутят, что педиатры нужны, только чтобы прививки ставить.
– И поэтому понадобился еще один педиатр?
– А вот об этом, – он хитро глянул на нее, – лучше спроси у Серого. Он как раз тоже новенькой все объяснял. Наверное, задержится на работе, так что ты можешь его поймать. Позвони ему. Он наверняка соскучился!
Пропустив мимо ушей его насмешливый тон, Надя поспешила наверх. Эля напомнил, что она и сама хотела поговорить с Женей. В конце концов, только он мог объяснить, почему Эльдар с Леной так странно себя ведут.
До больницы удалось дозвониться только с третьего раза. Потом она долго убеждала медсестер из регистратуры, что она соседка Лены и подруга Эльдара Амировича, а значит, достойна отвлечь педиатра. И даже тогда пришлось ждать, пока уже его медсестра найдет врача где-то в коридорах. Надя провисела на телефоне больше получаса, и если Михаил то и дело бросал на нее сочувствующие взгляды и иногда шепотом что-то спрашивал, то Эльдар откровенно посмеивался. «Да уж, – хмыкнула Надя, – в морг дозвониться куда проще».
Как только Женя услышал ее голос, он первым делом позвал девушку встретиться после работы. Долго говорить он не мог, поэтому они условились о встрече в парке возле больницы и распрощались. Надя не могла понять, рада она или встревожена. В голосе Жени было слышно приятное удивление, как будто он и правда соскучился – в конце концов, они давно не виделись, – но после странных намеков друзей это внушало необъяснимую тревогу. Выкинуть ее из головы никак не получалось, и к концу рабочего дня Надя накрутила себя настолько, что с молчаливого согласия Михаила ушла пораньше и заняла единственную скамейку, с которой было видно оба входа в больницу. Она знала, что Женя задержится, но ничего не могла с собой поделать.
Стараясь не думать обо всех плохих новостях, которые молодой человек мог ей рассказать, Надя мыслями вернулась к расшифрованным записям архивариуса и легенде о Владыке Жара. Наверное, стоило попросить Эльдара прочитать книгу полностью, она подумала запоздало, но что-то подсказывало, что он бы отказался. Она видела это в его взгляде, слышала в интонациях голоса. Эльдар оставался ее близким другом, но секрет дневников архивариуса теперь был только его секретом. Надя снова стала чужачкой и никак не могла понять почему.
