— С огромным удовольствием.
Геолог воодушевленно принял почтительное уважение. Ноги исчезли под столом. Он осторожно подтянул к себе карандаш и лист бумаги.
— Сразу же после старта мы взяли курс точно на север. После примерно получасового полета…
Роберт Вестинг следил за выступлением с закрытыми глазами и вполуха. Важные детали уже были ему известны. Еще в шлюзовой камере, в то время как они ставили вертолет в бокс, Веккер сообщил ему о существовании более крупных горных цепей и вулканических траншеях. Впрочем, не выдвигая гипотезы и не пытаясь делать поспешные выводы. Как подобает ученому, который осознает эвристическую, предварительную ценность результатов своих наблюдений, он ограничивался чистым воспроизводством фактов.
Хороший симптом! На борту «Пацифики» у Веккера голова всегда была полна не добродивших и сумасшедших идей. Теперь он снова вспомнил логику научной работы.
Было важно учесть эту логику — особенно в исследовании космоса, когда, по достижении цели однотонного космического полета, на изголодавшиеся чувства накатывала волна новых впечатлений. Опасность, что эта волна поглотит человека, что он погрузится в нее, и скоро его будет носит то к тому, то к другому манящему берегу и потеряется в тысяче деталей, была большой.
И он, Вестинг, тоже учился на горьком опыте. В первый раз двадцать пять лет назад. Тогда он полетел на Луну вместе с дюжиной других молодых, полных надежд ученых, чтобы пройти тест на проверку аттестационной пригодности на астрохимика и астрогеолога в американской учебной зоне в Море Нектара.
Во время экзаменов ему было необходимо решить необозримый комплекс детальных заданий, тщательно вплетенных друг в друга. Вместо того, чтобы сразу искать красную нить и систематично разматывать клубок, он искал удобное решение то здесь, то там и, как подавляющее число кандидатов своего семинара, попал в цейтнот. Результата не хватило, чтобы выстоять в конкурентной борьбе против лучших выпускников, прошедших ряд тестов.
Но он не падал духом, а научился на ошибках и повторил аттестацию через год. Успешно. Но это был лишь первый барьер долгого пути, который привел его к должности шефа четвертой американской экспедиции на Марсе и участника интернациональной экспедиции на Сатурн.
Так было, например, в первые годы сокращения вооружения по всему миру, переходные годы. Толпы талантливых ученых хлынули из исследовательских подразделений Пентагона и военной индустрии в гражданские исследовательские и опытно-конструкторское бюро NASA. Началась жесткая борьба за самые прибыльные рабочие места и самые интересные заказы. Богатство идей и прилежность побеждают не всегда. Была необходима и определенная тактика, если хочешь преуспеть, получить научное признание, укрепиться и приспособиться. Необдуманный шаг, неудача — и посыпется полемики завистливых коллег, открытые нападки, сомнение в квалификации.
Вестинг тогда выбрал для себя тактику маленьких, строго логически следующих друг за другом шагов. Он исключил риск. Она, правда, не сделала ему возможным быструю карьеру, вместо этого она принесла ему цепочку солидных отдельных открытий и репутацию безусловной надежности.
Хорошая репутация — как это было важно! Вестинг смотрел сквозь полузакрытые веки на геолога, который только что закончил свой доклад. Он крайне легкомысленно обходился со своей репутацией, поставил на карту свою карьеру из-за двух ничтожных камешков пемзы. Ему это было не особо важно? Глупости! Всякий ученый стремится к славе. Но как ее достичь, он, кажется, не знал.
Но и откуда? У него была беззаботная учеба, он практиковался в оборудованных по первому классу лабораториях в Алма-Ате и Ташкенте, работал над щедро финансируемыми проектами… Но ему недоставало принуждения добиться признания среди других, опередить их, совершить прорыв. Социалистическая совместная работа, этот странный рецепт, которым руководствовалась экономическая кухня его страны, был во некоторых отношениях полезным; но она имела один существенный недостаток: пока конкуренция не ужалит, молодые люди были беззаботны, они разучивались рационально использовать свои силы, свои таланты направив их строго на цель.
И Анне тоже страдала от такого недостатка, несмотря на то, что французский ученый мир только десятый год находился под прямым социалистической экономической политики. Исключительно умная, одаренная женщина. Но она распыляла свои способности, тратила их на безнадежные и излишние вещи. Думала, что поможет экспедиции психологическими рекомендациями. Вестинг усмехнулся украдкой. Большинство групп астронавтов, в которых он прежде работал, обходились без психологической белиберды. Команда держалась вместе не засчет душевных пластырей, а засчет авторитета лидера и надежды на научный успех.
— … поэтому я предлагаю упомянутое разделение труда и сконцентрируюсь, если вы согласны, сначала на вулканических траншеях…
Разделение труда, вулканические траншеи? Вестинг запнулся. Он упустил что-то важное?
