Когда посадочная платформа и трап были позади нее, Анне проползла под корпусом корабля и увидела перед собой равнину с южными отрогами вулканов, она уже знала, что ее блуждание во сне было больше, чем обычный сон. Угол обзора, который сейчас ей представлялся, поле зрения, детали в нем, хоть и точь-в-точь совпадали с приснившимися, но — она еще никогда не была на этой стороне «Пацифики»! Оптические воспоминания о чем-либо, что никогда не видело увидено, не было ни во сне ни наяву. Значит она тогда на кровати, в своей каюте действительно… Да, что собственно?
Взглянула в будущее…?
Просветила стены космического корабля рентгенным взглядом…?
Вышла из каюты во сне…?
Три возможности — каждая из них такая же бессмысленная, как и страшная. Но четвертой не было!
Холодок пробежал у нее по спине, угрожаю парализовать ее рассудок. Она прижалась к металлической обшивке «Пацифики», словно в поисках опоры, которая могла бы защитить ее от падения в бездонную пропасть.
Нерешительно, крадущимися шагами, она продолжала идти дальше.
Анне должна спать! Должна отдохнуть! Сентиментальная женщина не была создана для этого холодного, безрадостного небесного тела, для деятельности, которая требовала трезвой логики, но не требовала чувств, предлагая взамен сухие факты, но не любовь.
Далберг глубоко задумавшись смотрел на стопку чистой бумаги, которая лежала в свете настольной лампы на его рабочем столе. Он не особо продвигался. Вернувшись с мостика, он с трудовым запалом засел за отчет о проверке, но уже после первых двух страниц энтузиазма поубавилось, и его мысли то и дело отвлекались.
Всего за несколькими стенами от него, спала Анне. Он думал, что слышит ее дыхание и видит ее лицо, беззаботные, обрамленные черными локонами черты, темные, сраставшиеся над переносицей брови, бледный лоб. Она казалась ему ребенком: беззащитной, нуждающейся в защите. Он улыбнулся. Никаких романтических прихотей!
Тем не менее, крепкой и мощной амазонкой она не была. Уставшая и с нервозно дрожащими ресницами, она появилась на мостике, чтобы сказать ему, что ей непременно нужен покой и она хочет принять снотворное. В этот момент он с большим удовольствием положил бы руки на узкие плечи, прижал бы ее к себе, коснулся ее щек. Но так не могло быть. Еще нет. Неделей, днем, часом раньше, и он мог все испортить. Она должна была придти сама. Она придет. Он догадывался, что скоро так будет.
Далберг поднялся. Он был не в настроении неподвижно сидеть за письменным столом. Что он мог сделать, чтобы размять судорожные мускулы? Гимнастику? Он неохотно сделал пару приседаний. Совершить пробежку по равнине? Ему претили бесцельные прогулки.
Далберг просвистел. Пустые взрывные скважины два, три и четыре! Он нашел полезное занятие и, вдобавок, оказывал услугу Вестингу, если наверстает взрывы. Анне это не помешает. Она приняла снотворное. Кроме того, детонации были не слишком громкими, и расстояние заглушало их.
Ущелье… Отвесная стена из льда… Естественное препятствие, восемь-девять метров в высоту…!
Анне пошатнулась. Когда она откинула голову и попыталась посмотреть на зазубренный край траншеи, до которого она несколько дней назад достала одним прыжком, перед ее глазами закружились черные круги.
Невозможно! Этого не могло быть! Она все еще спала?
Не спала! Черные круги растворились, ущелье снова приобрело контуры: светлые, четкие контуры. Утрамбованного зеленоватого снега.
Только сейчас она заметила, что было еще одно отличие между тогда и сейчас: цвета были нормальными. Картинки больше не было растровыми. Было так, словно она видела тогда глазами другого — мысль, такая же абсурдная как и все, то, что она уже думала в этой связи.
Анне повернулась к отвесной стене спиной. Она должна была вернуться к ущелью, пробираться к холмам по другому пути.
Это был крюк. Добрых полчаса она блуждала между камнями с человеческий рост и круто возвышающимися льдинами, утонула по пояс в углублении, запорошенном снегом, и ушибла себе лодыжку, когда провалилась в скрытую трещину. С холодным потом на лбу, она дошла до подножья полого уходящей вверх возвышенности. Ее напряжение нестерпимо росло. Найдет ли она там наверху передатчик и динамитные шашки?
А если она найдет их?
Анне присела на камень. Она должна была немного передохнуть, прежде чем предпримет последний, решающий шаг. Теперь она больше не сомневалась в том, что она действительно однажды была здесь. Не во сне, но и не наяву, а как лунатик. Очевидно, она следовала побуждению, которое исходило из глубин подсознания и уклонялось от контроля разума. Это означало: Оно действовало непредсказуемо в течении короткого времени; не исключено, что оно рано или поздно вызовет опасные для жизни ситуации для себя и других товарищей.
Анне горько улыбнулась. Она уже увидела себя стоящей перед комендантом. «В интересах безопасности и экспедиции… С этого момента Вы должны постоянно запирать меня на замок и охранять, когда я устану».
