Тяжелым шагом она продолжала путь. Она даже и головой не повела, когда услышала три глухих взрыва, последовавших друг за другом. Обманы чувств, что еще. Через несколько минут она была у цели.
Динамитные шашки светились пурпурно-красным.
Выполнено! Когда детонации затихли с приглушенным грохотом, Далберг сразу же пошел обратно. В экспериментальной палатке он найдет три сейсмографа. Он возьмет их с собой на борт, сразу же обобщит результаты и сообщит их по радио Вестингу: «Не волнуйтесь, я представляю Ваши интересы, пока Вы отсутствуете».
Крюк на равнину и движение пошли ему на пользу. Он снова чувствовал себя посвежевшим, спазмы прошли, и он был в состоянии просидеть еще пару часов за письменным столом.
Как растягивались все сухожилия и связки, как играли друг с другом мускулы, как вытягивались конечности! Далберг проносился длинными, мягкими прыжками по зеркальной ледяной поверхности.
Посреди прыжка электрический удар! Зуд на коже головы. Колющая боль в затылке. Ноги касались земли, не могли найти опоры, скользили. Тело обмякло, словно мокрая тряпка.
Было ли то, что он чувствовал в этот момент, страхом? Скорее изумлением, недоверчивым удивлением. Он лежал, вытянувшись, попытался встать и больше не мог совладать с собой. Руки, ноги, позвоночник, плечи, голова были кашей без костей, мускул и сухожилий. Желе. Не лишенным ощущений, но совершенно безучастным по отношению к его старания привести их в движение.
Первые признаки страха проявились, когда ему молниеносно пришло в голову, что он уже однажды находился в такой же беспомощной ситуации на каменистом склоне. Тогда спутники доставили его на борт. Он был целиком предоставлен сам себе: Анне спала, тройка вернется самое раннее на следующий день.
Далберг сглотнул от растущего страха. Тем не менее было
В школе пилотов в него вдолбили правила поведения в ситуациях, кажущихся безвыходными. Первое правило: анализируй свое положение и установи, что может ожидать тебя в худшем случае! Второе правило: прими худший вариант как уже случившийся! Третье правило: мысленно смирись заранее с самым худшим; будь внутренне готов принять это в крайнем случае!
Тому, кто был готов принять худшее, было больше нечего терять. Он мог только одержать победу. И эта простая смена точки зрения была психологически очень значимой: Появлялась новая надежда, возвращалась способность к концентрации, высвобождались внутренние силы. Достигнув этого этапа кандидат следовал четвертому правилу: Теперь посвяти себя в полном спокойствии попытке предотвратить худшее насколько это возможно!
Далберг размышлял. Действительно, его положение было скользким. Заблокированная моторная нервная система. Желе во всем теле, никакой надежды добраться до шлюзовой камеры. Кислород на пять-шесть часов. Анне в медикаментозном глубоком сне.
Самый худший вариант: Она проспала отведенный ему срок. Нет причины для паники: Если он радикально ограничит потребление кислорода, будет дышать неглубоко как только возможно избегать всякого физического или духовного напряжения, он сможет продлить срок, в крайнем случае даже на пару часов, а когда-нибудь же Анна проснется.
Существовали специальные методы искусственного снижения потребления кислорода. Они частично основывались на старой практике йога и сводились к произвольному управлению тех процессов — кровообращению, обмену веществ и так далее, которые обычно регулируются продолговатым мозгом, а следовательно регулируются непроизвольно. «Переключить на экономный режим», гласила популярная пословица для этой техники выживания. Он старательно тренировал ее в школе пилотов и время от времени вызывал насмешку у своих однокашников. Теперь старание пришло ему на пользу.
Первый шаг: принять как можно более удобное положение. С системой жизнеобеспечения на спине? Далберг повернулся на бок, пощупал правой рукой сзади и отцепил систему жизнеобеспечения от нижнего крепления. Вдруг запнулся. Потряс руки в районе суставов, напряг бицепсы.
Эй, это было…!
Все еще недоверчиво, он вернулся в положение лежа на животе, оперся на колени и ладони и осторожно поднялся.
Без сомнения, он крепко стоял на ногах.
На этот раз Далберг отказался от длинных, элегантных шагов. Он дошел до трапа уверенным шагом пешехода.
Что ему было думать об этих странных случаях? Далберг снял скафандр и упал в кресло. Кажется, Анне была права со своим предупреждением. Не только в штольнях, повсюду таилась невидимая угроза. Ее воздействия проявлялись внезапно.
Но действительно ли не было лучшей защиты, чем побег в другое место? Побег был ему не по душе. Ему казалось недостойным уклоняться от препятствий. Он всегда предпочитал устранять то, что вставало у него на пути. Недовольный, он поднялся. Почему, черт возьми, у него не было никаких идей? Почему ничего не происходило, почему ничего не изменялось? Разве он собрал недостаточно опыта за свою многолетнюю пилотскую практику, не обладал достаточно острым умом, чтобы справиться с этой проклятой излучающей субстанцией?
