Загадка третьей мили полностью

— Возможно, у него не было монеты.

— Но он мог позвонить тебе еще раз.

— Наверное, он подумал, что... подумал, что уже выполнил свой долг.

— И выполнил его лучше, чем ты, а?

— Да, сэр.

— Почему он не остался в Траппе до приезда полиции?

— Не все любят такие зрелища... смотреть на утопленников.

С этим Морс был совершенно согласен.

— Что же они там ловят?

— Говорят, там около моста попадаются крупные щуки.

— И кто же это, черт возьми, говорит?

— Ну, это сказал один из моих парней, сэр. Он несколько раз ходил туда ловить щук.

— Заядлый рыбак?

Диксон почувствовал некоторое облегчение.

— Да, сэр, он член Оксфордской ассоциации рыбаков.

— Понятно. А тот, который звонил, тоже член этой ассоциации?

Диксон с трудом сглотнул:

— Я не знаю, сэр.

— Ну, так тебе предстоит это выяснить, сукин ты сын!

Морс отошел было от разволновавшегося Диксона, но тут же вернулся.

— Я хочу тебе, парень, еще кое-что сказать. Если твой Рауботэм окажется членом хоть чего-нибудь, не важно чего, я куплю для тебя все пончики в нашей столовой, это я обещаю!

Морс пошел в столовую, заказал еще одну чашку кофе с большим количеством молока, выкурил сигарету, снова прочувствовал всю зловредную сущность своей инфекции, приметил гору пончиков на прилавке, — примерно тридцать пять штук, и вернулся в кабинет.

Льюис сидел за столом, сияя от счастья.

— Я думаю, с этим все, сэр!

Он показал Морсу составленный им список.

— Номер оказался четырехзначный, так что пришлось работать только с десятью номерами. Ну, что вы на это скажете?

Морс прочитал список:

— Одного не хватает, Льюис.

— Вы хотите, чтобы и...

Кажется, и просил вас проверить все телефоны. Впрочем, кто бы ни арендовал номер 8089, было совершено ясно, что это уже не важно, поэтому Морс не стал настаивать.

— Кажется, наше положение выглядит не таким уж безнадежным, мой друг. А теперь, если бы вы могли сделать еще одни звонок и выяснить, сколько стоит билет второго класса до Паддингтона и обратно...

— Мы едем в Паддингтон?

— Да, одному из нас придется ехать, Льюис. Но вам, я думаю, важнее остаться здесь. Дело в том, что у меня есть для вас пара интересных вещей, и я хотел бы, чтобы вы занялись ими. Так что, собственно говоря, наверное, я поеду один.

— Это не пойдет на пользу вашему зубу, сэр.

— О! Вы мне напомнили, — сказал Морс. — Наверное, уже пора принять мои таблетки.

Время близилось к полудню, когда сержант Льюис вошел в вестибюль экзаменационного корпуса университета через парадную дверь со стороны Хай-Стрит. Никогда прежде ему не доводилось посещать сей храм науки, и он почувствовал некоторую робость, когда его тяжелые башмаки прогрохотали по мраморному полу, выложенному зеленой, синей и оранжевой мозаикой. На фоне дубовых панелей, которыми были отделаны стены, стояли белые, словно застывшие бюсты ректоров университета, бывших первых слуг монархии, а также меценатов. На стенах также висели таблички с названиями разных факультетов: теологии, философии Востока, современной истории и других. Под каждой табличкой за стеклом были прикреплены списки студентом разных курсов с результатами экзаменов по разным дисциплинам.

На доске гуманитарного факультета под заголовком «Последний экзамен на степень бакалавра», как Морс его и заверил, Льюис увидел длинный список студентов первого, второго и третьего курсов, расписание выпускных экзаменов. Он обнаружил также как Морс ему и обещал, что имя Джейн Саммерс (Лонсдейл-колледж) стояло в этом списке на первой строчке, а это означало, что она заняла первое место. Затем, следуя предписаниям Морса, Льюис посмотрел на нижнюю часть листа, где увидел подписи семерых преподавателей. Некоторые из них едва можно было разобрать, но одна выделялась среди других — это была четкая и аккуратная подпись О. М. А. Брауни-Смита. Льюис внес эти данные в свою записную книжку, удивившись про себя, зачем Морсу понадобилось давать ему такое специфическое поручение.