Загадка третьей мили полностью

Морс заметил, что лицо у него было какое-то рябое.

— Я... м-м-м... один из его коллег. Я так надеялся застать его до отъезда!

Видимо, молодому человеку показалось, что это объяснение не нуждается и дальнейших комментариях, потому что он слегка кивнул и начал косо забивать следующий гвоздь в очередную деревянную рейку.

Обстановка в комнате была практически такая же, как в комнате напротив, даже письменный стол стоял на том же месте, так же лежала пачка отпечатанных листов, и на столе стояла пишущая машинка точно такой же марки.

Внезапно Морс понял, что ему нужно делать, хотя ему трудно было бы объяснить, зачем он это делает.

— Я только оставлю ему записку, если вы меня пропустите. Он вынул из кармана лист бумаги, на котором только что печатал в комнате напротив, и неверным аллюром запечатлел на бумаге ту же самую ленивую бурую лису еще раз.

— Я вижу, юноша, вы работаете в фирме по грузовым перевозкам?

— Ну, да.

— Боже мой, сколько же туг барахла! У него всегда была куча всякого барахла.

— Тут один книги!

Морсу стало ясно, что у парнишки не было никакого уважения к литературе.

Ящик, который парень безуспешно пытался заколотить, был, без сомнения, набит какими-то хрупкими вещами, потому что три четверти его пространства было заполнено скомканным газетами. Рядом с ним стоял другой ящик, по всей вероятности предназначенный для такого же груза. В нем должна была поместиться целая куча предметов из стекла, которые еще не были завернуты и стояли вокруг ящика на ковре. Но внутри его уже лежала какая-то более крупная вещь, обернутая в старый выпуск «Таймс» и аккуратно поставленная в самую середину. Они имела форму шара среднего размера, почти величиной с — да! — почти величиной с голову.

— Приятно видеть, что вы так аккуратно обращаетесь с вещами нашего старика, — произнес Морс, опускаясь на колени возле этого ящика и дрожащей рукой прикасаясь к упакованному предмету. Его неуверенные пальцы скоро нащупали человеческий нос и рот.

— Что это такое? — выдавил он из себя.

Молодой человек обернулся и посмотрел в его строну.

— Мистер Гилберт велел мне обращаться с ним очень осторожно.

— Кто это — мистер Гилберт?

— Мистер Гилберт — это я!

У Морса в панике забилось сердце, когда он, повернув голову к двери, увидел, что там стоит мужчина примерно лет шестидесяти. На носу у него поблескивали очки в золотой оправе, a сквозь стекла смотрели глаза, выражение которых внушало уважение. Но было еще нечто необычное в его облике — его нижняя челюсть была, как и у Морса, обвязана шарфом.

— Здравствуйте, господин Гилберт. Я... м мм... коллега мистера Вэстерби. Он попросил меня время от времени заглядывать сюда, поскольку, как вы сами понимаете, вещи должны быть упакованы очень аккуратно.

— Мы все делаем исключительно аккуратно, сэр.

— У него здесь есть кое-какие ценные вещи...

— Не беспокойтесь. Мы пакуем все очень осторожно.

Он проворно пробрался между коробками и остановился прямо над Морсом, который все еще стоял на коленях.

— Знаете, у нас такой бизнес, иной раз хлопот не оберешься, особенно когда мы перевозим женщин...

— Но кое-какие из этих вещей... ну, я хочу сказать... вам ведь не всегда удается доставить их в целости и сохранности?

— Ну, разумеется! — В голосе господина Гилберта прозвучала такая убежденность, что Морсу было уже не с руки продолжать дальнейшие расспросы. — Я скажу вам одну вещь, сэр. Почти все мои клиенты предпочитают получать свою страховку.

— Что ж, возможно, это действительно так, — ответил Морс, поднимаясь с пола.

Когда он выпрямился, Гилберт измерил его сверху донизу таким взглядом, словно хотел соразмерить его рост с ящиком. Это было похоже на то, как гробовщик автоматически прикидывает на глаз, какой длины гроб понадобится для лежащего перед ним трупа.

— Он просто попросил меня...

— Вы только посмотрите вокруг, сэр, и вы сами все поймете! Мы озабочены только тем, чтобы всемерно удовлетворить нашего клиента, не правда ли, Чарли?

Молодой человек кивнул:

— Да, господин Гилберт.

Почти непроизвольно взгляд Морса снова скользнул вниз, его так и притягивала эта голова, что находилась в еще незакрытом ящике. Гилберт проследил за его взглядом.

— С ним все в порядке. Не беспокойтесь о нем, сэр. Нам понадобилось добрых десять минут, чтобы устроить его поудобнее.

— Что это такое? — спросил Морс слабеющим голосом.

— Вы хотите, чтобы я?.. — На лице Гилберта отразилась досада.

Морс кивнул.

Если для того, чтобы запаковать эту особенно ценную вещь, им понадобилось десять минут, то распаковали они ее менее чем за десять секунд. И это действительно была голова, мраморная голова Герардуса Меркатора, фламандского географа, — голова, отсеченная от шеи в том же самом месте, где была отсечена и голова того самого мужчины, которого выловили из канала возле Траппа. После всего этого Морс почувствовал себя как-то особенно глупо, смутился и заторопился было уходить, но сначала решил хоть немного сгладить неловкость этого небольшого эпизода, а потому обратился к Гилберту:

— Я вижу, вы тоже страдалец...