Загадка третьей мили полностью

Несмотря на то, что читать пришлось вверх ногами, Морсу удалось кое-что разглядеть. Сначала его взгляд скользнул по конверту, что лежал сверху: «Проф. М. Либерманн — вернется 6 августа. Всю корреспонденцию пересылать в пансион «Хаймштадт», Фридрихштрассе, 14, Цюрих». Следующее, что бросилось ему в глаза: «Г-н Дж. Вэстерби — уехал в Грецию до конца августа. Всю почту сохранить в Лонсдейле». И наконец: «Д-р Брауни-Смит...»

— Вот оно, сэр.

Морс взял написанную от руки короткую записку и прочитал:

Отсутствует до поступления дальнейших сведений адрес не указан.

Он мысленно поставил запятую перед словом «адрес», а затем вернул листок назад.

— А телефонные звонки были?

— Да, сэр. Вчера, мне кажется, был или, может быть, во вторник.

— Вы сами разговаривали?

Привратник кивнул головой:

— Тот, кто звонил, действительно был доктор Брауни-Смит?

— Думаю, да.

— А вы хорошо его знаете?

Молодой человек пожал плечами:

— Да, довольно хорошо.

— Вы бы могли узнать его голос?

— Ну...

— Как давно вы здесь работаете?

— Теперь уже больше трех месяцев.

— Дайте-ка мне ключ от его комнаты. — Морс бесцеремонно показал на связку ключей, что висела сбоку от ячеек для писем, и привратник передал ему ключ.

Уставленная книгами комната, в которую вошел Морс, была темной и тихой, словно могила. Повсюду были видны следы академических занятий, которым Брауни-Смит посвятил свою жизнь: на письменном столе лежала огромная кипа машинописных листов — это оказался опус о Филиппе, отце Александра Великого, рядом масса фотографий, слайдов, почтовых открыток. На шкафу, что стоял около письменного стола, красовался мраморный бюст мрачного Цицерона; на стенах, в промежутках между книжными шкафами, висело множество черно-белых фотографий соборов, ваз и скульптур. Но не было ничего из ряда вон выходящего, все как будто находилось строго на своих местах.

Из этой главной комнаты можно было пройти в два других помещения: в распахнутый настежь довольно грязный туалет и в маленькую спальню. Там стояла единственная кровать, было еще несколько сот книг, белый умывальник и большой шкаф красною дерева. Дверца шкафа пронзительно заскрипела, когда Морс открыл ее. Его взгляд скользнул вдоль ряда рубашек и брюк. Ему пришло в голову, что нужно было прихватить с собой рулетку, и единственное, что его извиняло, была мысль о том, что планирование своих будущих действий было в целом нехарактерно дня него. Кроме проверки карманов одежды в шкафу, он очень заинтересовался огромной коллекцией носков, откуда вытащил совершенно новую пару с биркой, которую и сунул себе в карман.

Вернувшись в главную комнату, он бросил взгляд на полки, заглянул в стенную нишу, не обратив внимания на маленькую электрическую плитку, но и этот осмотр, кажется, вполне удовлетворил его. Он взял чистый лист бумаги, вставил его в портативную машинку, которая стояла на столе, и, невпопад тыкая пальцами по клавишам, напечатал что-то про ленивую бурую лису, которая через что-то там прыгает[12]. Морс не помнил как следует все слова, но он знал, что это выражение включает в себя все буквы английского алфавита.

И только он вышел на лестничную площадку и притворил дверь, забыв запереть ее, как вдруг почувствовал острый толчок в нижней части щеки. И хотя этот нескладный июль стал, наконец, жарким и солнечным, Морс снова обмотал свой шарф вокруг шеи, стоя на широкой, обшитой деревом лестничной площадке. Он огляделся. Сначала его внимание привлекла лестница, идущая вверх, затем он заглянул вниз, потом посмотрел на дверь напротив, на которой было написано «Дж. Д. Вэстерби». Да! Именно это имя он видел несколько минут назад на проходной у привратника. Разумеется, обладатель этого имени сейчас греется на солнышке где-нибудь на островах Эгейского моря. Поскольку дверь была приоткрыта, Морс тихо пересек площадку и прислушался.

В комнате кто-то был. Морса внезапно охватила дрожь, какая бывает в детстве от страха, но, как он объяснил себе сам, это из-за того, что он только что вышел из тихой и безмолвной комнаты Брауни-Смита. Наконец ему пришла в голову мысль, что это был, наверное, какой-нибудь уборщик, который просто наводил порядок и вытирал пыль...

Шорох вдруг прекратился, и вместо этого из комнаты донеслись звонкие удары молотка. Морс почувствовал себя значительно лучше. Толчком распахнув дверь, он вошел и увидел комнату, очень похожую на ту, из которой только что вышел, с единственной разницей, что почти все пространство пола, покрытого ковром, здесь было заставлено коробками из-под чая и ящиками, на большинстве которых уже красовались этикетки с адресом.

Посреди всею этого разора стоял молодой человек с виду лет шестнадцати-семнадцати, одетый в рабочую одежду цвета хаки, который неумело пытался закрыть крышку одного из деревянных ящиков. Когда Морс вошел, молодой человек поднял голову, но только из минутного любопытства, потому что он тут же опустил ее и снова занялся своим нелегким делом.

— Простите... мистер Вэстерби дома?

— В отпуске, я думаю, — ответил молодой человек.