Загадка третьей мили полностью

— А еще что-нибудь интересное вы нашли у него в квар­тире?

— Я нашел бороду — рыжеватую бороду. Такая, знаете, фальшивая борода, которая приклеивается эластопластом.

— И все?

— Еще я нашел шарф, Льюис. Не такой длинный, как мой, но довольно красивый шарф. Но это ведь вряд ли могло быть для нас сюрпризом, не правда ли?

— Немного сахара, вы сказали?

— Ну, пожалуй, немного побольше, чем я сказал.

Льюис стоял около двери.

— Интересно, Гилберту пришлось удалять свой зуб?

— Нет, Льюис, в этом не было нужды. У него были ис­кусственные зубы — и верхние и нижние.

За те несколько минут, что Льюис отсутствовал, Морс вдруг с неумолимой ясностью осознал истинность выска­зывания, что чем шире круг знания, тем больше и неве­жество, которое его окружает. Он казался себе дровосеком, который освободил от деревьев довольно большое пространство истины посреди огромнейшего леса. Но, озираясь вокруг, он видел только еще большее темное пространство, в ко­тором было совершенно невозможно обнаружить все то зло, которое совершали другие люди. Во время своего последнего визита в Лондон он расчистил еще какую-то часть пространства, и, без сомнения, они вместе с Льюисом (пока дело не будет закрыто) смогут сделать еще что-то. Но люди, которые могли бы благодаря им пройти по этому непроходимому лесу, были теперь все мертвы, и на его долю осталось только множество уродливых пней и некоторое количество подсказок, которые могли подсказать уже практически никому не нужную и к тому же усеченную версию правды. И это было все, чем он располагал, но, наверное, этого было почти достаточно.

— Расскажите мне все, что знаете, о братьях Гилбертах, — сказал Льюис, протягивая через стол пластиковый стаканчик с тепловатым кофе.

— Ну, вы знаете об их прошлом не меньше меня. Я только хочу, чтобы вы не упускали из виду одну вещь. Мы знаем, что они были совершенно идентичны. Говорят, они были так похожи, что даже друзья иногда путали их. Но когда нам становится ближе к шестидесяти, Льюис, вы все же приобретаете некоторые чисто индивидуальные отличия: особые признаки старения, ниша на подбородке, дырки между зубами, стиль прически, шрамы, вы можете быть толще или тоньше, у вас появляется свой стиль одежды — почти все свидетельствует о тех особых признаках, которые накапливаются с годами. И еще одно: на самом деле я никогда не видел Берта Гилберта ни живым, ни мертвым. Дело в том, что тот, кого я встретил в комнатах Вэстерби в тот день с шарфом вокруг щеки и с фальшивой историей о больном зубе, был Альфред Гилберт.

— Он боялся, что Брауни-Смит узнает его.

— И не только этого. Когда началась вся эта история, Брауни-Смит уже видел его брата и узнал его, хотя Альфред Гилберт не мог этого знать. Как и все посетители, Берт отметился пару раз в привратницкой, потому что Альфред очень боялся, как бы кто-нибудь не узнал, что они с братом поменялись ролями. Он очень тщательно подобрал себе молодого помощника, который только недавно начал работать в фирме, и не мог отличить, который из братьев занят...

— Но кому нужны были все эти сложности, сэр? К чему столько ухищрений? По-моему, все это было совершенно ни к чему.

— Да нет же! Вы упускаете один очень важный момент. План, который они разработали, требовал большого ума и проницательности. Бедному Берту это было не по зубам. Вы только задумайтесь! Нужно было, не привлекая постороннего внимания, выяснить положение Брауни-Смита и круг его обязанностей в колледже и университете. Нужно было также совершенно точно знать, как проходят последние экзамены, как осуществляются все сложные процедуры выведения результатов и так далее. Не так-то просто было выяснить все эти подробности. Но, поскольку...

— Поскольку что, сэр?

— Когда я был в Лондоне, я выяснил довольно много об Альфреде Гилберте. На самом деле он не был холостяком. Он развелся десять лет назад, и его бывшая жена...

— Вы, должно быть, встречались с ней.

— Нет, она живет в Солсбери. Но я разговаривал с ней по телефону. У них был ребенок, сын. Знаете, как они назвали его, Льюис?

— Джон?

Морс кивнул.

— В честь младшего брата. Кажется, он был одаренным мальчиком, участвовал в конкурсе по игре с листа в Оксфорде и получил надежное второе место. Вообще, если говорить точно, — продолжал Морс задумчиво, — он получил разрешение участвовать в устном экзамене на первое место.

Льюис откинулся на спинку стула. Казалось, все кусочки этой мозаики аккуратно укладывались на свои места, или почти все.