Загадка третьей мили полностью

— Впрочем, давайте вернемся к главным событиям, которые непосредственно касаются нашего дела. Итак, Брауни-Смит отравляется в Лондон в пятницу 11 июля, но до подведения окончательных итогов по большинству списков остается не так уж много времени. Так что если он хочет повторить общие контуры этого плана, то должен делать это быстро. Предполагалось, что братья Гилберты тоже будут участвовать в осуществлении этого плана, и Брауни-Смит, без сомнения, обещал щедро заплатить им. Отправить письмо по почте значило рисковать сроками, поскольку могла произойти непредвиденная задержка, а потому Брауни-Смит пишет осторожное письмо Вэстерби, которое, кстати, тоже было отпечатано на машинке Вэстерби на следующий день, в субботу, 12 июля, когда Альфред Гилберт снова приехал в Оксфорд, а Вэстерби как раз улаживал свои последние дела в Траппе. Письмо, скорее всего, просто оставили на столе в комнате Вэстерби, я так думаю...

— Но откуда вы все это знаете?

— На самом деле я не знаю. Наверняка я знаю только одно, что Вэстерби приехал в Лондон в два часа дня во вторник, 15 июля.

— Но, конечно, не на Кембридж-Вей? Это ведь был его собственный адрес.

— Нет, конечно. Но у Альфреда Гилберта как раз не было недостатка в свободных квартирах, если вы помните. Но вообще, это было недалеко от того места, где Вэстерби купил себе квартиру...

— Так, хорошо, сэр. Но что же было дальше?

— Теперь мы подходим к наиболее драматическому моменту во всей этой истории. С Вэстерби проделали все то же самое, что и с Брауни-Смитом. Все было абсолютно то же, весь сценарий, та же женщина, те же бутылки со спиртным, те же самые несколько капель хлоралгидрата или какого-то другого снотворного. Но Вэстерби был не таким хитрым, как Брауни-Смит, поэтому очень скоро он уже лежал, умерев для мира, на скрипучей кровати. Но что именно случилось потом? Вот здесь то и лежит ключ к разгадке, Льюис. Господа В. и С. ждали снаружи...

— Кто, сэр?

— Они фигурируют в вашем отчете, Льюис. Это те самые господа, которые устроили все дело с баром «Фламенко». Разве вам не встречалось такое имя, как B.C. Гилберт?

—Да, но...

— А вы знаете, что стоит за инициалами B.C.? Вильям Свенк!

— Неужели?

— Знаете, нужно еще кое-что сказать в отношении братьев Гилбертов: у них было довольно специфическое чувство юмора. Вы помните, ПОД каким именем зарегистрировано дело «Сохо Энтерпрайсиз»?

Льюиса осенило: Салливан! Он покачал головой и потом кивнул. Он и сам знал, что не очень-то догадлив.

— Но, как бы там ни было, — продолжал Морс, — Брауни-Смит и Вэстерби остались одни. И когда Вэстерби постепенно пришел в себя — голова у него, я думаю, при этом раскалывалась от боли, он, видимо, обнаружил, что рядом с ним сидит его заклятый враг. И они разговаривали — и несомненно вскоре разразился грандиозный скандал... и пожалуйста, не забывайте, что у Брауни-Смита был с собой старый армейский револьвер! И все же... и все же, Льюис...

— Он не выстрелил из него, — сказал Льюис тихим голосом.

— Нет. Вместо этого они разговаривали еще очень и очень долго, и, наконец, они пригласили одного из братьев Гилбертов. И здесь дорога делает еще один изгиб, чтобы повести нас вперед, к третьей, и последней, миле.

Морс допил свой кофе и теперь держал в руке пластиковый стаканчик.

— Было очень вкусно, Льюис. На этот раз, если можно, немного больше сахара.

Пока Льюис ходил, позвонил Макс.

— Я слышал, ты большую часть времени провел в Сохо, это правда. Морс?

— Я открою тебе один секрет, Макс. Мои сексуальные потребности растут год от года. А твои?

— Да, так я о ноге. Льюис тебе сказал?

— Да.

— Ты помнишь свою статейку, которую поместили в газете? Так вот, ты неправильно указал цвет носков.

— А чего же ты, собственно, хочешь? У меня же не было в распоряжении ноги.

— Они были красные!

— Хороший цвет — красный.

— С зелеными замшевыми туфлями!

— Ты только не надевай все это сам, ладно?

— А ты сказал, что они были синие!

— Да ты посмотри как следует, разуй глаза.

— Что? Что?

— У меня до сих пор нет твоего отчета.

— А он тебе нужен?

— Возможно, понадобится.

— Ты уже знаешь, кто это?

— Да.

— Не хочешь мне сказать?

Морс сказал, и горбатый Макс тут же потерял дар речи.

— Тело мы нашли 23 июля, в среду, — резюмировал Морс. — И, таким образом, получается, что оно пробыло в воде около трех дней. Значит, этого человека могли убить или в предыдущую субботу, или в воскресенье.

— Но его могли убить и раньше, то есть за несколько дней до этого, разве не так?

— Это исключено, потому что еще в пятницу вечером он смотрел телек!

Льюис пропустил это мимо ушей. Если Морс решил морочить ему голову, тут уж ничего не поделаешь, пусть морочит. Возражать было бессмысленно, потому что у него не было никаких идей по этому поводу. Но он все же обратился к Морсу с одной просьбой: