Утром следующего дня он чувствовал такую тяжесть в голове, словно накануне хорошо выпил. Его тело показалось ему более непослушным, нежели обычно. Он потащил его через город, над которым висел легкий и теплый туман. Он явился вымокший, почти лихорадочно возбужденный, в зал святого Пия V, где нунций Караколли сначала долго ломался, прося извинения за низкое качество своего перевода, между тем как отец Мореше расхваливал его за живость изложения. Когда они закончили распевать свой маленький дуэт, начался рабочий день к великому удовольствию Сальва, чья душа просила, чтобы таким способом из нее изгнали тусклые воспоминания ночи.
“Пока Базофон, по крещению Сильвестр, отдыхал в шатре центуриона Брута, необычная суматоха всполошила Олимп. Зевс, дремавший на своем ложе из облаков, был ею разбужен. Вот уже в течение некоторого времени он чувствовал, что на Земле происходят необычные события, но его вестники не могли ему объяснить, что же там творится. Итак, в эту ночь, услышав какой-то шум поблизости от дворца, он позвал своего личного советника, дежурившего за дверью его покоев и повелел ему пойти выяснить, в чем там дело.
Зевсу не пришлось долго ждать. Посланец возвратился запыхавшийся и в таком возбуждении, как будто за ним по пятам гнался Цербер.
— Ваше Высочайшее Величество, это Аполлон. Война, Ваше Величество, война!
Зевс лениво спустился со своего вышнего ложа.
— При чем здесь Аполлон? И какая еще война?
— Новый бог, Ваше Величество! Аполлон только что узнал, что какой-то самозванец присвоил себе его лик и провозгласил себя Солнцем Вселенной, точно как он.
— Ну, такое уже случалось. Все они хотят быть похожими на Солнце. Хотя в конечном счете это всего лишь звезда. Что же касается войны...
— Аполлон уверяет, что Небо иудеев решило вступить в соперничество с нами.
— Эта публика — лишь убогие торговцы и жалкие умники.
— Аполлон уверяет, что один из них провозгласил себя богом, хотя никакой указ об этом не подписан, и что именно эта личность присвоила себе его черты. Больше того, его ученики не желают признавать никаких других богов, кроме него, за исключением разве что его отца, некоего Эла, которого называют также Иеговой.
— А в чем заключается моя роль? — спросил царь богов.
— Эта публика объявила вам войну, Ваше Величество.
— Какая скука! Пойди позови сюда Аполлона.
В эту минуту вошла Юнона, с распущенными волосами, в ночной рубашке, также разбуженная необычным шумом.
— Все эти разговоры — правда?
— Конечно же нет, конечно же нет,— сказал Зевс, желая сам себя успокоить.— Время от времени какой-нибудь сумасшедший провозглашает себя богом. Другие безумцы ему рукоплещут. И все заканчивается потом на больничной койке.
— Мне страшно. На этот раз мы в большой опасности. Разве ты не знаешь, что все эти религии Востока постепенно расшатывают устои нашего могущества? Даже в Греции, нашей колыбели, сейчас режут быков, принося их в жертву каким-то чужим богам. А теперь вот Артемида мне рассказала, что римляне распяли на кресте одного человека и он не только не сгинул на этом позорном орудии пытки, а даже прославился до такой степени, что его сторонники уверовали в его воскресение и разносят слухи о том, что он победил смерть по всех странах, выходящих к Средиземному морю.
— Мы боги и поэтому бессмертны,— заметил Зевс.— Что может с нами случиться?
В эту минуту вошел Аполлон, такой ослепительный и юный, что Юнона не могла им не залюбоваться.
— Ваше Величество, у меня украли мой лик.
— Кто украл?
— Еврей, называющий себя сыном Иеговы. Его осмеливаются даже изображать в Солнечной колеснице на моем месте. Это недопустимо!
— Конечно, конечно! А этот Иегова претендует на мое место, не так ли? Все это кажется мне несусветной чепухой. От этих иудеев всего можно ожидать.
— Это лживое вероучение распространилось далеко за пределы Иудейского царства. Даже в самой Греции, хотя мне стыдно даже говорить об этом...
Зевс потеребил свою царственную бороду с некоторой нервозностью. Потом спросил:
— А что делает Гермес? Разве я не поручил ему обновить систему?
— Он сочиняет всякую бессмыслицу.
— Дорогой Аполлон, я знаю, что ты никогда его не ценил, но люди чувствуют к нему некоторую слабость. К тому же времена теперь такие, что мы должны поддерживать друг друга. Поэтому прошу вас не спорить и не ругаться между собой.
— Один из наших лазутчиков сообщил мне, что Небо иудеев послало на Землю весьма странного субъекта, поручив ему распространять учение Распятого.
— Весьма странного?
— Это молодой человек, нелюбезный и невоспитанный, единственная заслуга которого состоит, как кажется, в умении ловко орудовать палицей. Но я его опасаюсь. Не стоит ли присмотреться к нему ближе, чтобы выяснить, чего он стоит и каковы его намерения?
— Делай, как знаешь,— ответствовал монарх, зевая.
Не пора ли отдохнуть? Вся эта суета раздражала Зевса. Сон казался ему той тихой гаванью, где можно о ней забыть. И он уснул.
