«Мне это точно не понравится», – подумала я, но промолчала, выжидательно глядя на Виктора.
Я заметила, что когда-то пышная шевелюра его уже заметно поредела на макушке, а виски посеребрила седина. Он всегда очень сильно переживал за свою дочь, которая всегда умело пользовалась его добротой. У его глаз, крыльев носа, на лбу залегли мелкие морщинки – время безжалостно делало свое дело. Очень жаль, что ему в нагрузку досталась такая «странная» племянница, которая совершенно не удивлялась вампирам, живущим бок о бок с людьми, и, что еще хуже, они ей нравились…
– Диана, – собравшись с мыслями, продолжил Виктор, – я чувствую себя виноватым, что не нашел достаточно времени, чтобы поговорить с тобой после гибели родителей. Я помню, как вы были близки, и ты должна была очень сильно переживать. Мне действительно было больно видеть тебя такой пустой и потерянной, но я думал, что это ненадолго, и что время поможет тебе смириться с потерей. А потом решил, что так даже лучше для тебя – по крайней мере, тебя не интересовали все эти молодежные танцы и сборища.
Он тяжело вздохнул.
– Но сейчас, я понимаю, что ошибался. Ты могла увлечься чем-нибудь, ну хоть рисованием. А вместо этого нашла себе парня! И какого? Сына приезжего человека, пусть он и уважаемый в столице доктор. Его здесь никто не знает, неизвестно что такой человек может с тобой сделать. Тебе же только шестнадцать! Нужно быть более ответственной. И что еще хуже, ты сама напрашиваешься к нему домой!
Что угодно, но такой несправедливости я стерпеть не смогла.
– Все было совсем не так! Я не напрашивалась. Все… получилось случайно. – Я приложила все силы, чтобы говорить обычным голосом.
– Как еще объяснить то, что ты оказалась у самого его дома в лесу?
– Я же с детства там гуляла. Вот и тогда мне захотелось немного отвлечься и посмотреть на старые места.
Он на минуту задумался и, видимо, принял мой довод, но потом снова завелся:
– Откуда тогда рана на руке? Лиза говорила, что ты сама кинулась ему под машину.
Не забыть съездить сестричке по физиономии – мысленно напомнила я себе. Могла бы сразу догадаться, что, не добившись от Майи ничего, кроме захлопнутой перед длинным носом двери, она пошла домой сочинять небылицы дяде.
– Я еще не сошла с ума, чтобы бросаться под машины. Просто шла через лес, увидела дом и подошла посмотреть поближе. Ты же знаешь, как я любила его раньше – могла часами напролет о нем болтать.
При этих словах лицо дяди немного смягчилось – он начинал мне верить. Я же ощутила укол совести: он мне верил, а я ему врала. Горько было сознавать, но правда в этой ситуации никак не должна прозвучать. И дело не в том, что мне не поверят. Я дала слово Лео и была намерена сдержать его. Поэтому и продолжала, стараясь свести ложь к минимуму.
– Когда я уже шла домой, то поскользнулась на льду дороги и, падая, задела рукой торчавший рядом сук. Я испугалась – рана была большой, крови тоже было много. Тут из-за поворота выехала машина, она остановилась и я подбежала к ней, надеясь, что мне помогут. Из машины вышел Лео с сестрами, подходя к ним, я опять поскользнулась, упала прямо на дорогу и потеряла сознание. Лео отвез меня в свой дом, к счастью, его отец оказался врачом и смог оказать медицинскую помощь. Ночь и большую часть дня я проспала в комнате для гостей, потом меня разбудила его сестра Майя. Вот и вся история.
– Ладно, но ты же должна была догадаться, что мы волнуемся, и вернуться домой пораньше, не дожидаясь пока на небе звезды появятся. Или хотя бы позвонить, и сказать, что задерживаешься.
Тут он был прав. Хотя слово «волнуемся» и относилось только к нему.
– Прости, мне, правда, жаль. Я и не думала, что так задержусь, но они, во что бы то ни стало, решили накормить меня перед уходом, и отказаться было бы крайне невежливо. А потом мама и тетя Лео рассказывали мне разные истории из своей жизни, и я совсем не заметила, как пролетело время…
– Похоже, они хорошие люди. – Дядя даже слегка улыбнулся и звонко прихлебнул чай. – Но этот парень – Леонардо. Или как ты говоришь, Лео… Не нравится он мне. И он тебя обнимал в машине. Этого ты не можешь отрицать – я сам видел, – обвиняющим тоном произнес он.
Ох, ну разве не мог он просто забыть об этом? Я сидела и прикидывала, как подслушивавшая наш разговор, Лиза в этот момент вне себя мечется по комнате. Хотя, в понедельник так и так придется играть роль его девушки, так что я ничего не теряю. А играть ли? Или я действительно начинаю чувствовать себя его девушкой?
– Насколько я знаю, обниматься у нас в стране не запрещено. – Я решила, что это тот случай, когда правда – лучшее лекарство, чем отрицание очевидного. – Да, он обнял меня, но только чтобы утешить. Я рассказала ему о родителях…
– Хм… Ладно, но будь осторожна. Никогда не знаешь, что на уме у этих богатых деток. Где, ты говоришь, вы познакомились?
– Я и не говорила. Мы в одном классе учимся.
О том, что сидим за одной партой лучше вообще не заикаться.
– Правда? Ну ладно, но все равно будь осторожна.
