Вечером пустая школа вполне могла служить местом для съемок какого-нибудь экшн фильма по мотивам детских страшилок, вроде «Черного завуча», подстерегающего за поворотом припозднившихся школьников и отводившего их в директорский кабинет, откуда еще никто не возвращался. Так много подобных ужастиков рассказывается сидя у костра в школьных походах, в свете угасающего дня и медленно, но неуклонно наползающих на лагерь таинственных сумерек. Когда их слышишь в компании, то смеешься и подшучиваешь со всеми над каким-нибудь особенно впечатлительным учеником, с открытым ртом и трясущимися поджилками слушающим эти сказки. И только когда оказываешься один на один с собой в почти пустой, наполненной густой тягучей тишиной и таинственными бликами школе, против воли начинаешь бояться сама.
Вот и сейчас, мне показалось, что за мной кто-то то ли идет, то ли наблюдает. От страха внутренности сжались в ком, а по спине пробежал холодок. Я на секунду замерла в тревожном ожидании и услышала их – шаги. Медленные, уверенные шаги за спиной. Я оглянулась – никого. Тут же вспомнились все те ужасные сны, что я видела за последние два дня, после ссоры с Леонардо: изломанные, корявые руки со страшными длинными когтями, тянувшиеся ко мне со всех сторон с единственной целью – затащить в кромешную тьму, из которой они вышли и где мерцали алыми светлячками голодные красные глаза… А я бежала от них, но все никак не могла убежать…
Я пошла быстрее и шаги за спиной ускорились в такт с моими. Волна ужаса накатила и отхлынула, побуждая к действию.
Со всех ног я припустила по коридору к лестнице. Сбежав по ней вниз, пробежала через раздевалку, на ходу сорвав с вешалки куртку и судорожно засовывая трясущиеся руки в рукава, стараясь не уронить при этом рюкзак, спиной ощущая, что неведомая опасность все ближе. Уже застегивая молнию куртки, я выбежала за двери школы.
И тут меня настигли. Чья-то рука в черной кожаной перчатке крепко обхватила мое запястье, да так, что все попытки вырваться были обречены на неудачу. Собрав волю в кулак, я обернулась к преследователю с намерением ударить его в лицо, каким бы оно ни было, но, удивленно уставившись в глаза нападавшему, в последний момент остановила занесенную руку.
В тускло-желтом свете уличных фонарей его светлые волосы казались выбеленными, а голубые глаза – светло-зелеными. И все же ошибиться я не могла.
Глава 14
– Эрик?..
– За эти годы ты стала бегать намного быстрее и намного реже запинаться. – Произнес парень, насмешливо скривив губы. Он даже не запыхался, в то время как я судорожно вдыхала холодный воздух.
– Черт тебя побери, Эрик Стивенс! Ненавижу тебя! Ты меня жутко напугал! – Пережитый стресс вылился в неудержимый поток слов, хотя на самом деле мне хотелось только одного – покрепче съездить по этой нагло улыбавшейся физиономии. – Отпусти меня, наконец!
Он разжал затянутую в толстую кожу руку.
– Не знал, что нашу Ди так легко напугать. – Он явно был доволен.
– Заткнись! Какого черта ты вообще шел за мной? – Я потерла руку, наверняка завтра появятся синяки, ну и силища!
– Ты не разрешила мне проводить тебя. Поэтому я ждал в раздевалке, когда ты закончишь писать свой доклад. Между прочим, ждал больше четырех часов.
– Тебя никто не просил этого делать!
– Потом решил проверить, не улетучилась ли ты за это время, и поднялся в библиотеку, немного заблудившись по дороге. Прихожу в этот кладезь премудрости, а бабушка говорит, что ты ушла за пару секунд до меня. Я и пошел следом, только ты рванула от меня, как от черта.
Бабушка? Ну, конечно, Лидия Михайловна приходится бабушкой этому белобрысому наказанию! Как я могла забыть? В последнее время у меня в голове смешалась такая каша…
– Так, и что тебе от меня нужно? – Спросила я более спокойным тоном, до конца застегивая молнию на куртке и надевая на голову капюшон – доставать со дна рюкзака шапку и шарф ради пятиминутной прогулки до дома не хотелось. – Не просто же так ты четыре часа проторчал в раздевалке?
– Хотел поговорить. Мы давно не виделись.
– О чем нам говорить? Когда-то мы дружили, но, вспомним, разве не ты уехал к черту на кулички, и именно ты, несмотря на обещание, мне не писал. Чего же ты сейчас хочешь?
Говоря это, я медленным шагом пошла по протоптанной за день дороге. Если б я была сейчас одна, то с удовольствием бы смотрела на широко расходящиеся бронзовые круги света от ночных фонарей, матовые блестки снега в их свете, кофейную темноту неба с редкими белыми искорками звезд и сливочно-светлыми ночными облаками.
Зимой здесь темнело рано, что создавало ощущение приближенности и сплоченности окружающих предметов, домов, обманчивой теплоты света фонарей, приглушающих острые углы зданий, рытвины и выбоины старых дорог. В неровном свете сумерек волшебство города побеждало – его яркие кричащие огни и витрины притягивали взгляд, так же как в медово-желтом дневном свете зимнего солнца царило колдовство природы: покрытых инеем деревьев и великолепных нетронутых снежных просторов.
