– Шестнадцать. Но если б я не решила все для себя, то не была бы сейчас здесь. А после того, как моего отца обвинили и назвали предателем, разве можно продолжать плыть по течению? Вы все очень хорошо ко мне относитесь, но я даже не понимаю, чем это заслужила. И почему я не помню Лео? Что нужно от меня охотникам? Вы ведь не заставите меня и дальше, днем и ночью задаваться этими вопросами?
Я беспокойно ерзала на стуле, ожидая приговора Рейнарда, который, нахмурившись, откинулся на спинку стула. Его точеный профиль застыл в напряжении, словно борясь с внутренними противоречиями. Затем он коротко, пронзительно посмотрел на Леонардо и лишь когда тот утвердительно кивнул в ответ, заговорил:
– «Каждый должен знать кто он такой, чтобы уверенно идти по жизни» – так я когда-то сказал Лео. Хоть мне это и не нравится, но я надеюсь, что смогу помочь тебе найти свой путь.
Он отвернулся и задумчиво посмотрел куда-то вдаль, в одному ему ведомое далекое прошлое.
– Большую часть этой истории я узнал от твоего отца. Никогда не встречал никого подобного ему. Он был уникален сам по себе: сильный и мудрый, как и твоя мать. Это был первый раз, когда я пожалел, что кто-то является человеком, а не бессмертным, тогда нашу дружбу не смог бы оборвать такой нелепый случай.
Твой отец, Дин, или Динар, как назвали его родители по одним им ведомой прихоти, родился в семье потомственных охотников. Даже больше – самых прославленных среди них – Стивенсов.
– Но как? – От удивления, я резко выпрямилась. – Это фамилия Эрика…
– Я не успел сказать, у твоего отца был старший брат. Эрик – его младший сын.
– То есть, он – мой двоюродный брат?
– У твоего отца, вероятно, были причины не говорить тебе об этом.
– У меня есть брат…родной… – Слово прозвучало так, как будто я примеривала на себя этот факт, как одежду, и не была уверена, что такой фасон мне подойдет. Было трудно сразу принять это как данность. Друг – охотник – брат. С каждым днем Эрик представал передо мной в новом качестве.
– Ты в порядке? Может, на время прервемся? – Обеспокоено спросил Лео.
– Нет. Все хорошо. – Выдохнула я и выдавила вежливую улыбку. – Кажется, я уже начинаю привыкать к неожиданностям.
– Так вот, – продолжал Рейнард, – едва Дину исполнилось три года, их родители погибли, выполняя задание. Мальчикам рассказали только, что убийца был вампиром, а тела были покалечены настолько, что хоронить их пришлось в закрытых гробах.
Заботу о братьях взял на себя один из Старейшин, опытный охотник, фанатично преданный клану. Естественно, мальчики всей душой возненавидели вампиров и сделали все возможное, чтобы стать для них достойными соперниками.
Под руководством Старейшины Дин и его брат получили прекрасное образование и подготовку. Но Дин всегда был лучшим, об этом я догадался сам, твой отец никогда не позволил бы себе такого замечания, потому что в итоге именно он первым прошел ритуал посвящения и сразу был назначен лидером группы из трех человек.
Так началась его личная охота. В нашем мире его прозвали «Тень», за все время их отряд не провалил ни единой охоты, окружая врага исподволь, заманивая в невидимую ловушку. В итоге вампир сам не замечал, как оказывался побежден и беспомощен.
Этот человек не рассматривал вампиров как кучку безмозглых тварей, и к каждому заданию подходил очень серьезно. Он изучал о цели все: вкусы, привычки, пристрастия, убеждения, навыки, умственные и физические данные. В конце концов, Дин начинал даже понимать ход его мысли, просчитывать наперед каждое действие. Многим это казалось просто невозможным, одни считали его героем, другие завидовали и говорили, что ему просто невероятно везет. Так или иначе, именно такое его отношение и положило основу пониманию истины: что в мире вампиров и охотников что-то не так.
Поначалу Дин даже и не думал сомневаться в привитых с детства истинах. «Клан всегда прав», так он думал. Но по мере увеличения числа успешных миссий, ему становилось все труднее цепляться за свои убеждения. Нередко их команду отправляли для поимки или уничтожения заигравшегося незаконного новообращенного, который сам не понимал, что делал, а, придя в себя и вспомнив совершенное, со слезами на глазах умолял охотников убить его. Попадались и хладнокровные расчетливые вековые убийцы, и спокойные сдержанные вампиры, утверждавшие, что их подставили. При этом Дин чутьем чувствовал, что в их словах есть доля истины: не вязались с характером и ходом мысли приписываемые им зверства. Но долг есть долг, а правила непреложны. Охотникам было запрещено общение с вампирами, ведь, по словам Старейшин, если кровосос не законченный идиот, он использует этот шанс, чтобы зачаровать тебя и, лишив собственной воли, заставит убивать своих же друзей. Поэтому Дин продолжал выжидать.
