Еще четыре урока мне не пережить. Решила я и отправилась прямиком в библиотеку.
Как всегда, за библиотекарским столом, перебирая потрепанные бумажки, восседала полная фигура Лидии Михайловны. При виде меня она убавила громкость настенного радио, реликвии советских времен, передававшей новости, и приветливо улыбнулась.
– Здравствуйте.
– Здравствуй, милая. Как поживаешь? Давно тебя не видела.
– Все нормально. – Я постаралась быть как можно более убедительной.
Лидия Михайловна тяжело вздохнула.
– От меня-то можешь не прятаться. Сорока на хвосте уже принесла, что хахаль твой за другой юбкой бегает.
– Все нормально. – Повторила я, больше для себя, чем для нее. – Между нами ничего особенного и не было.
– Ну конечно, весь город болтает о том, как вы с ним на машине катаетесь, и выходные вместе проводите. Люди такое говорят…
– Вы же им не верите? – Спросила я с надеждой.
– А то. И трещоткам этим рты закрываю. Всем говорю: «Наша Диана не такая, как все эти бездельницы и не станет делать ничего плохого». Только ты на себя посмотри. Извелась поди вся? Совсем ручки, ножки тоненькие, личико бледненькое. Не заболела?
Я хотела было прервать эти сетования. Не то, чтобы она мне не нравилась, но от такой заботы всегда чувствуешь себя не в своей тарелке. Но тут же одернула себя. Пусть лучше думает, что мне не хорошо. Тем более что все тело до сих пор страшно ломило.
– Нет, не заболела, но что-то мне нехорошо… А можно я тут посижу, на урок идти, сил нет?
– Конечно. Но может лучше к доктору и домой? – Заволновалась она.
– Нет-нет. Я только отдохну немного.
– Ну, как знаешь. Я тогда пойду на обед и тебя тут закрою, хорошо?
– Конечно.
Пока Лидия Михайловна поднимала себя со стула, выбиралась из-за стола и закрывала дверь с другой стороны, я прошла к любимому потертому матерчатому креслу между дальними стеллажами, заполненными зарубежной литературой. Удобно устроившись в нем, я наугад взяла с полки книгу. На черной кожаной обложке выцветшими золотыми буквами шла надпись: Жюль Верн «Таинственный остров».
Я уже давно прочитала все книги этого автора, но была не прочь перечитать еще раз, тем более что он всегда уделял внимание таким бесчисленным деталям, как названия и описания растений, животных, минералов, погоды, ветров, людей, населявших тот или иной уголок земного шара. Вот бы учебники по географии писали так же интересно! Каждая его книга как подробное описание путешествия – подводный мир, южные страны, северные края, моря, реки, заливы, континенты…
Погрузившись в мир приключений, я постепенно расслабилась, на меня навалилась слабость, сонливость и под нарисованные воображением поиски Сайруса Смита, отлив, шквальный ветер и лай собаки Гедеона Спилета, я провалилась в туманную дымку сна.
Разбудил меня громкий звук упавшей книги, прозвучавший как взрыв бомбы в мирной тишине библиотеки.
– Диана? – Раздался от двери голос Лидии Михайловны.
– Да? – В горле пересохло, отчего голос прозвучал как-то надломлено.
– Проснулась? Давай я тебе чайку заварю, и пойдем домой. На улице уже стемнело, пора закрываться.
Поежившись, я медленно поднялась с кресла, подняла с пола книгу и, закрыв, поставила ее на место. Спина затекла от сна в скрючившемся положении, зато мышцы почти перестали болеть, и я почувствовала себя хоть и помятой, но отдохнувшей.
Выбравшись из закутка, я увидела, что на столе на бумажных салфетках уже стоят две чашки крепкого ароматного чая с бодрящим запахом ежевики и голубая эмалированная вазочка с домашним печеньем. Выпив чая, я ощутила прилив сил, как будто возвращалась к жизни после тяжелой болезни.
К счастью, Лидия Михайловна не пыталась меня разговорить и задавать вопросы, которые были бы мне не приятны.
Лео… Тяжелая волна грусти накатила и отхлынула, опустошая сердце, чтобы тут же вернуться и снова ударить по больному месту. Я все еще не знала, что делать, но, по крайней мере, у меня появились силы, чтобы справиться с этим.
Помыв за собой посуду, мы закрыли библиотеку, спустились в раздевалку, оделись и пошли к дому. На улице очень быстро темнело, туда-сюда сновали возвращающиеся с работы люди, уставшие после тяжелого трудового дня, но счастливые от того, что кто-то ждал их дома, кричали родители, зовущие домой своих загулявшихся отпрысков, проезжали последние автобусы. Жизнь шла своим чередом.
Попрощавшись с Лидией Михайловной у ее подъезда, я нехотя поплелась к себе.
Лео, как он мог так поступить? И даже ничего не объяснить мне? Да, я не должна была влюбляться, да, временами я вела себя как романтичная дурочка и вопреки всяким доводам разума продолжала на что-то надеяться. Но это же не повод отталкивать меня как прокаженную?! Неужели есть что-то, чего я не знаю? Почему так? Почему?! За что!?
Чем ближе я подходила к дому дяди, тем сильнее терзали меня эти вопросы, тем медленнее я шла, пока совсем не остановилась. Мимо, спеша, проходили какие-то люди, но я их не видела.
