Да, крохотные жгутиконосцы кокколитофориды, нуммулиты, форамениферы – создатели мощных толщ горных пород. Но при всём уважении к замечательному учёному и талантливому писателю А.Е. Ферсману (ученику и коллеге Вернадского и, кстати сказать, племяннику А.Ф. Кесслера) отметим его упущение. В приведённой выше цитате он не упомянул о том, что микроорганизмы, в отличие от людей, проделывали свою геологическую работу сотни миллионов лет.
Если сопоставить геохимическую активность отдельного крохотного простейшего и огромного голубого кита, то на единицу массы первое существо использует в миллионы раз больше энергии, чем второе. Иначе говоря, геохимическая активность каждого отдельно взятого организма в процессе биологической эволюции последовательно уменьшалась по мере увеличения его размеров и количества входящих в него клеток.
В то же время палеонтологическая летопись свидетельствует о том, что в геологической истории возрастало разнообразие видов растений и животных (о бактериях, грибах, простейших судить трудно), усложнялась их внутренняя организация. Иначе говоря, уменьшалась внешняя геохимическая активность организмов, а за счёт этого возрастала их внутренняя организованность.
На эту закономерность, насколько мне известно, до сих пор учёные не обращали внимания. Она проста:
Усложнение организмов и экосистем идёт с ускорением. Наибольшая скорость увеличения и усложнения головного мозга у позвоночных, из них – у приматов и, наконец, по линии предков человека.
Если обратить внимание на скорость размножения, а значит, и на предоставление материала для естественного отбора, то закономерность прямо противоположная: этот показатель ускоренно уменьшается. Примерно так же уменьшается в процессе биологической эволюции геохимическая активность отдельного организма и растёт доля энергии, расходуемая на его внутреннее усложнение.
Предположим, организмы усложняются благодаря случайным мутациям, отклонениям от генетического стереотипа, с дальнейшим отбором «наиболее совершенных». Тогда чем быстрее происходит смена поколений, тем чаще должна возникать полезная усложняющая мутация. Ведь частота их появления у разных видов примерно одинакова (это подчеркивает случайность процесса).
Быстрее всех сменяются поколения у бактерий. В идеале одна бактерия способна за неделю размножиться в таком количестве, чтобы покрыть всю поверхность Земли. Одна треска «производит» несколько миллионов икринок. Одна лягушка дает до 10 тысяч икринок в год. Ничего подобного нет у крупных млекопитающих, к которым относится человек. Но развитие нервной системы и головного мозга на стадии рыб или пресмыкающихся шло в десятки, сотни раз медленнее, чем на стадии гоминид!
Следует учесть и длительное утробное развитие плода человека, долгое детство. Наши предки-гоминиды предоставляют ничтожно мало материала для естественного отбора – в тысячи и миллионы раз меньше, чем простейшие или бактерии. А развитие мозга предков человека шло с необычайной быстротой, тогда как усложнение простейших затянулось на сотни миллионолетий.
Чтобы сделать более совершенной чрезвычайно сложную машину, надо быть хорошим специалистом. Действуя наугад – испортишь. Простую вещь иной раз починишь и без особого разумения. Поэтому следовало ожидать замедления биологического прогресса с переходом на более высокие уровни сложности (ступени эволюции отчетливо видны на графиках). А тут – ускорение! Явное опровержение случайного характера эволюции.
Нечто подобное характерно для развития техники. Таков результат разумной деятельности людей при усложнении систем приёма, обработки, хранения и передачи информации, общественных систем, элементов духовной культуры (трудовые навыки, традиции, правила общежития, искусство, религия, философия, наука).
А почему ускорялась биологическая эволюция?
Можно предположить, что усложнялись и дополнялись формы отбора: одиночных одноклеточных, половой, сообществ, экосистем… Но и в таком случае ускорения не получится, ибо значительно более веский фактор – малая скорость размножения наиболее «цефализованных» ф орм.
Несколько тысячелетий человек производит искусственный отбор домашних животных. Успехи достигнуты блестящие. Но не удалось вывести наиболее умную породу животных. Люди испокон веков отбирали самых смышленых собак, а общий интеллектуальный уровень этих животных, как показывают эксперименты, не выше, чем у волков или шакалов. (Можно на этом основании отрицать прямое наследование приобретённых признаков.)
