Семеновский плац известен как место публичных казней, которые служили не только как исполнение приговора осужденным, но и как доходное мероприятие. Часто здесь заранее расставляли скамейки, табуретки. Удобные места продавали по цене до 10 руб.
22 декабря 1849 г. в числе участников кружка Петрашевского на Семеновском плаце подвергся инсценировке смертной казни Ф.М. Достоевский.
Вот как описывает казнь петрашевцев Роман Киреев в книге «Семь великих смертей» (М., 2007):
«Ранним утром из Петропавловской крепости быстро выехала вереница карет в сопровождении конных жандармов с обнаженными саблями. В каретах было двадцать три человека, арестованных по так называемому делу петрашевцев ровно восемь месяцев назад, 22 апреля. Как взяли их тогда в легком весеннем одеянии, так и везли сейчас по морозу на Семеновскую площадь, где все уже было готово к казни. Возвышался обтянутый черным эшафот, вокруг выстроились в каре войска, а в отдалении, на валу, темнели на фоне свежевыпавшего снега толпы любопытствующих.
Среди арестованных был и 27-летний автор вышедших три года назад и прогремевших на всю Россию „Бедных людей". Когда-то их восторженно приветствовал Белинский, вот уж полтора года как мертвый, однако успевший перед смертью написать знаменитое письмо к Гоголю. В России оно было строжайше запрещено, о чем Достоевский, разумеется, прекрасно знал, но это не помешало ему на собрании петрашевцев дважды прочитать с присущим ему воодушевлением опальный текст. Власти расценили это как подрыв устоев, и вот теперь декабрьским утром настал час расплаты.
Арестованных вывели из карет, заставили снять шапки и в течение получаса им зачитывали скороговоркой документ, который заканчивался словами: „Полевой уголовный суд приговорил всех к смертной казни – расстрелянием, и 19-го сего декабря государь император собственноручно написал: „Быть по сему". После этого каждому было вручено по белому балахону и колпаку, солдаты помогли несчастным облачиться в это предсмертное одеяние, священник пригласил исповедоваться, но желающих не нашлось, и тогда батюшка каждого обошел с крестом, и каждый к кресту приложился. Затем первых трех привязали к столбам, надвинули на глаза колпаки, солдаты вскинули ружья.
„Я стоял шестым, вызывали по трое, следовательно, я был во второй очереди, и жить мне оставалось не более минуты", – писал Достоевский в тот же день брату Михаилу из Петропавловской крепости, куда его с остальными осужденными вернули после того, как буквально в последнюю секунду на Семеновский плац была доставлена бумага, в которой возвещалось, что государь император великодушно заменяет смертную казнь на разные сроки наказания. Достоевский был приговорен к четырем годам каторги. Это не обескуражило его. „Никогда еще таких обильных и здоровых запасов духовной жизни не кипело во мне, как теперь", – спешил он обрадовать брата в том же письме. Но минута, что отделяла его от верной гибели, засела в его душе на всю жизнь и, собственно, во многом эту жизнь определила. И жизнь, и творчество – для Достоевского, впрочем, эти понятия нерасторжимы».
В середине XIX в. застройка Загородного проспекта в Семенцах соответствовала приводимой схеме.
После 1855 г. нумерация домов изменилась, а 9 декабря 1857 г. номерные названия улиц (линий) вместе с Госпитальной линией заменили названиями по уездным городам Московской губернии: Госпитальной линии дали название Бронницкой улицы, Первой – Пятым линиям – соответственно Серпуховской, Подольской, Верейской, Можайской, Вузовской улиц. Городской фольклор вскоре сочинил живущую и в наше время поговорку, слова которой помогают запомнить последовательность улиц от Витебского вокзала до Московского проспекта: «Разве можно верить пустым словам балерины».
В 1862 г. на плацу были размещены торговые палатки. Появились они здесь временно, в палатках торговали купцы, чьи торговые места сгорели во время пожара в Апраксином дворе. После постройки Александровского рынка у Фонтанки торговцы перебрались в новые помещения.
3 апреля 1881 г. на Семеновском плацу состоялась казнь народовольцев. Участники этой организации спланировали убийство императора Александра II. Перед собравшейся публикой повесили Желябова, Кибальчича, Рысакова, Михайлова и Перовскую. С Михайловым был связан один из самых драматичных моментов казни. По традиции того, у кого при повешании не выдерживала веревка, было принято миловать. У Михайлова веревка рвалась дважды, однако приговор все равно привели в исполнение. Казнь народовольцев стала последней публичной казнью в Санкт-Петербурге.
