Заговор Феникса полностью

Высокопоставленные офицеры Ротэма обсуждали что-то вроде инопланетян, но о чем бы они ни говорили, Кельвину было совершенно непонятно. После того как один из них отстранил остальных, а большинство Телдари вышли, тот же капитан в желтом воротничке подошел к Кельвину и наклонился, чтобы посмотреть ему в глаза. Он произнес что-то, похожее на тарабарщину.

Кельвин ничего не ответил. Он лишь не моргая смотрел в золотые глаза своего противника.

– Ты не говоришь по-ротэмски? – спросил капитан, теперь уже по-человечески.

– Нет.

– Жаль. Ваш язык… ограничен. Но придется обойтись этим.

Кельвин ничего не ответил.

– Вы капитан?

– Да.

– А это ваш первый офицер?

Он махнул накачанной рукой в сторону камеры Майлза.

– Да.

– Кельвин Кросс и Ананд Датар?

– Да.

– Хорошо. У меня есть к вам вопросы.

Кельвин посмотрел в сторону.

– Что вы делаете в Абиа?

– Я могу задать вам тот же вопрос. Мы люди в человеческом пространстве. Что вы здесь делаете?

Ротэм вытащил дубинку из укрытия и воткнул ее между прутьями в ребра Кальвина так быстро, что он не смог отреагировать. Волна электрического разряда прошла через него, и он напрягся, ударившись головой о потолок, когда он попытался отстраниться, но обнаружил, что не может. Мгновение спустя боль исчезла так же быстро, как и пришла, и Ротэм вынул свою дубинку.

– Давай попробуем еще раз, – сказал он. – Что вы здесь делаете?

– Обычный патруль, – ответил Кельвин. – Застава замолчала. Нас послали выяснить, почему.

Это было самое правдоподобное, что он мог придумать, но, как он и ожидал, Ротэм не купился на это и нанес Кельвину еще один болезненный удар дубинкой. В тесной камере у Кельвина не было возможности отступить или увернуться.

– Что насчет Харбингера? – спросил Ротэм, убрав дубинку во второй раз.

Мышцы Кельвина все еще были напряжены, а сердце билось быстрее, чем ему казалось. Ему было интересно, знает ли этот капитан, что подобные удары могут убить человека легче, чем Ротэма. Если он и знал, то, похоже, его это не волновало.

– Я спрашиваю, что насчет Харбингера?

– А что с ним? Это корабль, который пропал. Я должен найти его. Не знаю, где он находится.

– Где он собирается остановиться?

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

Кельвин действительно не знал. Насколько он знал, Харбингер нигде не делал остановок с Алеатора. И даже тогда он не причаливал.

– Я спрашиваю, где он собирается остановиться?

Ротэм повысил голос и снова просунул свою дубинку сквозь прутья, но на этот раз Кельвин был готов и сумел поймать ее обеими руками прямо за ударной точкой. В течение минуты они боролись за контроль, и в конце концов Ротэму удалось протащить ее обратно через решетку.

– Я дал тебе шанс, человеческий капитан, но теперь ты заплатишь, как и другие.

Он достал ключ.

– Какие другие? – спросил Кельвин.

– Те, кто умер в Зале Инквизиции.

Кельвин знал, что это такое. Камера пыток. А учитывая репутацию Ротэма как жестокого народа, Кельвин не хотел туда идти. Несмотря на небольшое количество пыток, которые ему пришлось вынести в рамках обучения в Крыле Intel, он знал, что большинство людей, подвергнутых пыткам Ротэма в течение какого-либо времени, умирают, независимо от того, сотрудничают они или нет. И что если он уйдет, то уже не вернется.

Когда Ротэм начал открывать замок, Кельвин стал искать способ выйти из ситуации, может быть, найти место, где можно спрятаться, пока Пятый флот не сделает свой ход. Но когда рядом с капитаном Ротэма появились еще два вооруженных охранника, надежда на спасение покинула Кельвина. С огромным усилием он попытался взять себя в руки, надеясь, что, если случится немыслимое, но крайне вероятное, его верные друзья и офицеры продолжат дело без него. И раскроют правду для всей Империи.

– Подождите, – раздался рядом голос, остановив Ротэма, который собирался открыть дверь Кельвина.

– Что ты сказал? – спросил Ротэм, выглядя скорее растерянным, чем рассерженным.

– Этот для тебя бесполезен, – это был голос майора, доносившийся из соседней камеры. – Он не может ответить на твои вопросы, потому что ничего не знает. А я знаю.

– Вы добровольно готовы рассказать нам все?

– Нет, – сказал майор. – Я говорю вам, что я единственный человек, который может ответить на ваши вопросы, но я никогда этого не сделаю. Вы зря тратите свое время.

Его голос звучал убедительно горько, и Кельвин увидел смесь раздражения и интриги на лице капитана Ротэма.

– Так ли это, глупый человек? Возможно, посещение комнаты инквизиции изменит твое мнение.

– Сомневаюсь, ящерица, – сказал капитан.

Использование уничижительного слова ящерица оскорбило бы любого Ротэма, который знал человеческий язык достаточно хорошо, чтобы распознать это слово. Это подействовало на капитана, чье дыхание изменилось.

– Возьмите этого, – сказал он, снова запирая камеру Кельвина. Затем он открыл камеру майора.