Заговор Феникса полностью

Кельвину все стало ясно. Майор ничего не знал, он просто уговаривал Ротэма отвести его в свою пыточную темницу, где бы она ни находилась. Это давало Кельвину еще больше времени, чтобы продержаться до прихода кавалерии. Он был потрясен этим благородным поступком и думал над тем, поступил ли бы он так же, если бы они поменялись местами.

– Не думай, что тебе это не грозит, – сказал капитан Ротэмов, постукивая дубинкой по прутьям, пока его подчиненные надевали на майора наручники и вели его вперед. – Потому что мы придем за тобой следующим. Он повернулся к камере Майлза. – И за тобой.

Он исчез, и вошел сменный набор охранников.

Они били его кнутом. А когда это не помогло, они применили электрический шок.

Майор Дженкинс корчился в агонии, привязанный к холодному столу, который был слишком узким для его широких плеч. Кроме звуков страдания, которые он не мог сдержать, он молчал. Ничего им не говорил. Терпя скручивающую кости, разрывающую мышцы боль, которая обжигала его с ног до головы.

– Где Харбингер? – спросил голос.

Он ничего не ответил. Он приготовился к следующему действию, как только могло его ослабленное тело. Царапины, синяки и глубокие рваные раны покрывали его руки и туловище. На них лилась какая-то жидкость, усиливая боль.

– Что сказал тебе Асари Рейден?

Даже если бы майор знал ответ, он не стал бы его раскрывать. Это все только затрудняло ясное мышление. Его зрение мерцало то там, то сям, и он с трудом понимал, что происходит.

Он держался за одну-единственную мысль и вытеснил все остальное. Кельвин должен был выжить, чтобы привести остальных к свободе. Он был их лучшим шансом. Все остальное не имело значения.

Он стиснул зубы, когда боль усилилась. Тонкие струйки крови стекали по его рукам и груди. Щекочущее ощущение только усиливало пытку. А химикаты, которые они выливали на его раны! Кто бы мог подумать, что такая боль существует? Но все начало стихать, и он знал, что скоро все закончится.

– Где Аркановый Шторм?

Он не понял вопроса. Он не мог. Прежде чем его мозг успел попытаться осмыслить его значение, на его поврежденную кожу вылили другую горячую жидкость. Это было так ужасно, что он потерял ориентацию и несколько мгновений не понимал, где он и что происходит.

– Где Харбингер делает остановку?

Слова показались ему странными и чужими. Словно звуки, которых он никогда раньше не слышал.

– То, что Асари Рейден украл на Алеаторе, где оно? Что он планирует с ним делать?

Майор должен был продолжать сражаться. Он должен был! Но его силы и воля к жизни исчезали, как тени на свету.

Пока он не перестал бороться.

С ее ограниченной позиции это было нелегко, но, с небольшим трудом, Саммерс удалось ввести командные коды и активировать маячок. Он мигнул один раз, а затем не подал никаких признаков того, что включен. Как и должно было быть.

– Бесшумный маячок активирован, – прошептала она Пеллеу.

Он ничего не ответил, и они ждали, прижавшись друг к другу в тесном контейнере, казалось, целую вечность. Два их тела, карабин Пеллеу, маячок, два пистолета и ее пистолет-пулемет не оставляли никакого пространства для маневра. Она могла сказать, что Пеллеу, по крайней мере, частично, наслаждался тем, что прижимался к ней, но она могла бы обойтись и без этого опыта. По крайней мере, она была ближе к крошечному вентиляционному отверстию, через которое поступал свежий воздух.

– Ты нервничаешь, – прошептал Пеллеу.

Она тихонько шикнула на него. Но она действительно нервничала. От них зависела судьба экипажа, а они были окружены сотнями врагов.

Не говоря уже о ее замешательстве и смешении эмоций по поводу недавних событий. Какого черта здесь делали Ротэмы? Неужели Кельвин все-таки что-то понял? Был ли он прав? Нет… он привел корабль в этот хаос, он не знал, что делал… но, тем не менее, он что-то обнаружил. Она старалась не думать об этом.

Каждый раз, когда до нее доносился шум, неважно, насколько тихий или приглушенный, ее сердце замирало от страха, что их прикрытие раскрыто. Если это случится… она не знала, что будет делать. Или сможет сделать. Она заставила себя успокоиться, или попыталась это сделать, напомнив себе, что чертежи Ночного ястреба были настолько засекречены, что, даже когда ее назначили исполнительным офицером, она не имела доступа к этой информации, пока не оказалась на борту корабля. Так что, пока Ротэм не разберется с жесткими дисками корабля и не расшифрует все, они не могли знать об этих контейнерах.

Но тут возникла другая мысль. Теперь Ночной ястреб мог быть спрятан где-то в брюхе зверя. Этот военный корабль Ротэма, несомненно, был достаточно велик, чтобы разместить в ангаре меньшее имперское судно.

– Мы могли бы просто подождать здесь Пятый флот, – прошептал Пеллеу.

Ей эта идея не понравилась.

– Я не знаю, можно ли обнаружить маячок через корпуса Ночного ястреба и корабля Ротэма.

– Полагаю, вы правы. Жаль, правда. Здесь довольно мило.

Она скривилась.