Лица, размытые сквозь тени, как призрачный шепот. Дети стали взрослыми, и в тонко-сером царстве всего и ничего Кельвин почувствовал свет, как перышко, когда двигался везде и нигде. Но на его спине была тяжелая гора снега, холодная и сокрушительная, на него нагромоздились хлопья тысячелетней давности.
Он проснулся от боли, пронзающей его голову. Он узнал тусклые черты своей комнаты, как только сел, но почувствовал себя в другом месте, как будто это было не по-настоящему. Мир перевернулся с ног на голову, и он начал кружиться, теряя из виду все, словно он падал во все стороны, запертый в психоделическом водовороте.
Он кричал в темноте, вцепившись в изножье кровати, за которую держался изо всех сил, пока внезапно его мир не успокоился, как стеклянное море. Он тяжело дышал, сердце колотилось, но в конце концов его дыхание стало медленным и глубоким.
– Свет, – сказал он, срывая свою мокрую от пота рубашку.
Когда он встал, его движения были почти неуравновешенными. Он не мог вспомнить, чтобы у него был кошмар похуже. Сон был потерян для него, но он знал, что это был не просто ночной ужас. Он взглянул на флакон эквариума, который он снова не смог закрыть. Он подошел к нему, выхватил и заглянул в оранжевую полупрозрачную баночку и маленькие белые таблетки.
– Неужели это ты? – подумал он, а затем швырнул флакон об стену.
– Это безумие....
Он принял душ в своей тесной ванной комнате и поменял одежду, было почти 05:00, и он знал, что не заснет. Он задавался вопросом, был ли это первый из многих ночных кошмаров, если да, то в конце концов, он не сможет командовать кораблем. Ему нужно было медицинское заключение, и он решил найти доктора Блэр.
Поскольку ликан пропал, Кельвин запретил кому-либо передвигаться по кораблю в одиночку. Но он сделал себе исключение, решив, что стоит рискнуть. И если он наткнется на оборотня, то не собирался падать без боя. Он прицепился к боковой оси, взял штурмовую винтовку и вышел тихо и быстро.
Он избегал лифтов и спускался по лестницам, даже с таким мощным оружием он знал, что стелс побеждает силу. Каждый скрип и шум корабля выпрыгивал на него, и дважды он сопротивлялся желанию выстрелить в собственную тень. Но он добрался до лазарета без происшествий. Он прижал большой палец к пластине и открыл дверь. Три солдата и врач на смене приветствовали, как он вошел внутрь.
– Вы в порядке, сэр? – спросил молодой врач.
– Да, я в порядке. Мне просто нужно увидеть Монте.
– Он попросил не беспокоить, если только это не настоящая чрезвычайная ситуация.
– Я настаиваю.
Кельвин прошел мимо и мягко постучал в дверь соседней каюты доктора Блэр. Когда никто не ответил, он стукнул в дверь ладонью. Она открылась, обнажив очень слабый и несчастный на вид Монте Блэр.
– Какого черта, Сэм? – он прищурился и закрыл глаза от огней лазарета.
Кельвин вошел в спальню, и дверь задвинулась.
– Свет, – сказал Кельвин, и он загорелся.
– Мешок дерьма, танцующий чечетку Святого Пита…
Хриплый голос заставил его выглядеть еще старше своих пятидесяти пяти лет.
– Я вижу, что вы очаровательны, как всегда, доктор, – сказал Кельвин.
– Это ты, Кельвин? – Монте потер глаза и схватил очки.
– Единственный и неповторимый.
– Что ж, вот оно как…? – тон доктора смягчился, когда его глаза сфокусировались, и он пошел на свою крошечную кухню. – Ты мог бы позвонить, знаешь ли.
– Вы бы возненавидели меня еще больше, – Кельвин заметил стопку грязных журналов на столе доктора. – Я вижу, вы продолжаете читать.
Доктор вернулся с чашкой кофе на пару.
– О, дай старику передохнуть.
– Старик? Вы все еще в расцвете сил.
– Скажи это моему больному легкому. Я высосал расцвет своей жизни через трубку давным-давно, а теперь я старик, – он вилял пальцем свободной руки, показывая на Кельвина, – и это случится и с тобой.
Кельвин кивнул.
– Вообще-то, поэтому я здесь.
– Ты наконец-то видишь свет и хочешь уйти? Ну, слава Богу.
– Я этого не говорил.
Даже мысль о жизни без эквария дала ему отступление.
– Я должен был догадаться.
Доктор покачал головой и сел, стараясь не пролить кофе, двигая Кельвина к другому стулу, от которого тот отказался.
– Знаешь, Монте, я надеюсь, что кханы не поймают тебя на таких разговорах.
– О, это напомнило мне. Кханы говорят, что цена выросла. Полагаю, полиция сломала одно из их колец, так что будет сложнее забрать вещи.
– Сколько?
– До семи Q за грамм.
Доктор подул на кофе, а потом сделал предварительный глоток.
– У меня есть деньги.
Кельвин пожал плечами.
– Я слышал. Вытащил Майлза под залог за сколько, тридцать тысяч?
– Ты бы сделал то же самое для меня.
– Но я не мог бы себе этого позволить, не с моими долгами. И не все получают капитанскую зарплату, знаешь ли.
– Да, и не каждый получает зарплату дилера. А что платят в наши дни Кханы?
– Это не так много, как ты можешь подумать, так как парни подо мной берут больше, чем их доля без меня, чтобы присматривать за ними. Но… я, наверное, мог бы тебя подцепить, если ты хочешь заключить сделку.
– Без шансов. Достаточно плохо, раз я покупаю дурь.
