Ягода с напряженным вниманием осматривал машину, как будто бы именно он был ответственным за безопасность полета. Потом он спросил о чем-то у главного механика и, подойдя к кабине управления, махнул рукой вперед. Моторы разом загудели и покрыли своим рокотом шум разговоров. Сухой вихрь пролетел внизу. Зрители поспешно отошли подальше от машины и гул моторов перешел в ураган рева. «Максим Горький» медленно, величественно шевельнулся и, постепенно набирая скорость, покатил туда, где стояли Тухачевский и Туполев.
В это время, метрах в трехстах в стороне, у ровно выстроенного звена военных истребителей, начальник военно-воздушных сил РККА, третий заместитель Ворошилова, автор знаменитой теории парашютных десантов, латышь Алкснис, давал свои последние наставления пилотам, назначенным сопровождать «Максима» в его праздничном полете.
— Итак, товарищи, еще раз повторяю: лететь сзади, в двухстах метрах выше, обычным треугольником. Особенно внимательно следить за сигналами командира звена. Под страхом самой строгой ответственности, категорически запрещаю всякие фигуры высшего пилотажа. Вы — почетный эскорт, а не воздушные акробаты. Все понятно, товарищи?
— Понятно, товарищ начальник, — негромко, но уверенно ответили семь пилотов, похожих на неуклюжих медведей в своих летных комбинезонах и с парашютами за плечами.
— Товарищ Шильский, — обратился Алкснис к командиру звена. — Вы несете всю ответственность. Не забудьте — на вас вся Москва, иностранцы, все население смотреть будут. Не осрамитесь! Лететь на малом газу, получая директивы от Волнова. А теперь можете идти в самолеты, товарищи. Отрыв от земли ровно через 5 минут после подъема «Горького».
Летчики откозыряли и, весело балагуря, не спеша отправились к своим машинам. Они были немного удивлены таким строгим внушением. Дело было так просто — сопровождать «Максима». Спокойненько лететь над гигантом. Что тут сложного для них, первоклассных пилотов?.. В эту минуту к начальнику ВВС, треща, подъехал военный мотоциклист. Не слезая с седла, он отдал честь и торопливо отрапортовал:
— Товарищ начальник. Товарищ Ежов приказал вам срочно передать, что на «Максиме» вылетает сам товарищ Сталин.
— Хорошо, — спокойно отозвался Алкснис. — Что еще?
— И еще приказал товарищ Ежов предупредить пилотов, чтобы были поаккуратнее, чтоб, мол, там ни сучка, ни задоринки. Так товарищ Ежов и сказал. Обязательно, мол, передать пилотам обо всем этом.
Запыленное загорелое лицо связиста было взволнованно. Алкснис чуть усмехнулся.
— Ну, насчет пилотов — мое дело. Им ничего этого знать не нужно. Они получили свой приказ. Спасибо, товарищ. Можете отправляться на место…
Пилоты в это время веселой гурьбой подходили к своим машинам.
— Тю, — весело пробасил один из них. — И чего начальника так разобрало? Экая невидаль — треугольничком в такую погодку пролететь!..
— А как все-таки жаль, что покрутиться в воздухе нельзя! Верно, Благин?
Летчик, к которому обратился товарищ, был небольшого роста молодой человек, прекрасно выправленный, с смелым открытым лицом. Он отстал от своих товарищей, сделав вид, что поправляет ремни комбинезона, подслушал разговор связиста с Алкснисом и теперь его лицо было напряженным и суровым.
— Что «верно»? — переспросил он. — Прости, дружище…
— А что там за новости начальнику моторист привез?
Молодой летчик неохотно пожал плечами.
— Не знаю… Не расслышал, — неохотно ответил он. — Что-то, вероятно, служебное.
— Эх, в такую бы погодку да сделать бы да парочку бы меррррррртвых петель, да штопор, да полдюжины всяких скольжений! Ведь вся Москва глазеть будет. Эхма! Зря солнышко только сияет, — а нам радости от этого нет ни которой… А ты, что-то малость бледноватый. Болен, что ли?
— Ясно, болен. У него как раз месячные подошли.
Здоровый, грубый смех взорвался в группе летчиков. Благин с усилием прогнал с лица нервно-решительные складки и заставил себя улыбаться.
— А ну вас к чорту, ребята. Эк, разыгрывать стали! — огрызнулся он, не глядя на товарищей. — Все в порядке. Лезем по местам.
С помощью механиков летчики, неуклюжие и громоздкие, начали втискиваться на свои сиденья. Через несколько минут все было готово и глаза всех устремились на громадный корабль, от которого уже доносился мягкий гул работавших моторов.
— Готово?.. Заводи.
Тонкий высокий звук быстроходных моторов заглушил низкий рев поднимавшегося ввысь «Максима Горького».
Огромные колеса, промчавшиеся по бетонной дорожке, коснулись белой отметки и оторвались от почвы.
— Ara, ara! — сияя, воскликнул Туполев. — Что я говорил? Как раз на 180 метрах… Молодец мой «Максимка».
Лицо Тухачевского, обычно такое спокойное и невозмутимое, на этот раз тоже было более оживленным. Он с искренним восхищением смотрел на коренастую фигурку гениального конструктора, сумевшего с такой необычайной точностью вычислить, где именно громадная, тяжко нагруженная машина оторвется от бренной земли и уйдет ввысь, в напоенный светом и сиянием воздух. Он невольно протянул руку конструктору и горячо ее пожал. Тот, почувствовав искренность поздравления, растроганно улыбнулся.
