Заговор Красного Волка полностью

— Верно, — сказал боцман. — Проваливайте, Джервик. Что касается вас, мистер Паткендл, то вам повезло. Вас следовало бы выпороть за прекращение работы. Вместо этого все, что вам нужно сделать, — пойти со мной.

Сорок минут спустя Пазел не чувствовал, что ему повезло. Начался дождь, и он стоял на полузатопленной улице Соррофрана без шляпы (она лежала в его сундучке на «Эниэле»), слушая приглушенные звуки скрипки и аккордеона и взрывы смеха, доносившиеся сквозь каменную стену таверны рядом с ним. Это и было бессмысленное наказание Никлена: стоять здесь, как опозоренный школьник, пока боцман пропивает свое жалованье.

Пазел проклял Джервика, не в первый раз. Он все еще находился в портовом районе, и поэтому был в безопасности от мародерствующих фликкерманов. Но, насколько Пазел знал старшего смолбоя, тот уже рассказал первому помощнику о сцене на палубе, и Пазела все равно выпорют.

Пазел упомянул об этом подозрении Никлену, когда они шли по городу. Ответ боцмана был странным: он велел Пазелу забыть, что когда-либо знал дурака по имени Джервик.

— Мистер Никлен, — продолжал Пазел (сегодня вечером боцман терпел его болтовню), — быстр ли «Чатранд»?

— Быстр! — ответил боцман. — Он чертовски хорошо идет при сильном ветре! Проблема в том, чтобы найти его так много. Маленькие корабли могут сделать больше при легком бризе, разве ты не знаешь? Вот почему Его Превосходительство любит свои крохотные канонерские лодки. И большие тоже любит, обратите внимание. И средние. Что касается «Чатранда», то тот мечтает о ветре, который потопил бы обычный корабль. Осмелюсь сказать, что Нелу Перен держит его крылья подрезанными.

Нелу Перен, или Спокойное море, был единственным океаном, по которому Пазел когда-либо плавал. Временами здесь было далеко не спокойно, но оно было гораздо спокойнее, чем окружавшее его Нелу Рекере (или Узкое море). Дальше всех, за южными архипелагами, лежал Неллурог, или Правящее море. Легенды рассказывали о больших островах, возможно, целых континентах, скрытых на его просторах, полных странных животных и людей, которые когда-то торговали и вели переговоры с севером. Но прошли столетия, и большие корабли затонули один за другим, оставив только «Чатранд», и все земли, которые там были, также утонули в морях забвения.

— В любом случае, — сказал Никлен, — в наши дни ему не нужно летать на крыльях, как мурт. Он больше не военный корабль.

При упоминании о войне мысли Пазела сделали еще один скачок.

— Вы были на прошлой войне, мистер Никлен? — спросил он. — Большой, я имею в виду?

— Второй Морской? Да, но только как щенок, не нюхавший пороха. Я был моложе тебя, когда все закончилось.

— Мы действительно убили одного из королей Мзитрина?

— Ага! Шаггата! Шаггата Несса, его ублюдков-сыновей и его чародея, в придачу. Знаменитая ночная битва. Их корабль затонул со всем экипажем недалеко от Ормаэла, как ты, должно быть, знаешь. Но никаких следов этого корабля так и не было найдено. Шаггат, парень — для этих уродов это значит «Бог-король».

— Но был ли он… другом Арквала?

При этих словах Никлен повернулся и с удивлением посмотрел на Пазела:

— Это шутка, мистер Паткендл?

— Нет, сэр! — сказал Пазел. — Я просто подумал… Я имею в виду, мне сказали…

— Шаггат Несс был чудовищем, — перебил его Никлен. — Злобным, помешанным на убийствах дьяволом. Он не был другом ни одному живому человеку в этом мире.

Пазел никогда не слышал, чтобы боцман говорил так твердо. Усилие, казалось, истощило его: он неловко улыбнулся, похлопал Пазела по плечу, и, когда они подошли к бару, купил для смолбоя оладью с луком-пореем и кружку тыквенного эля — два соррофранских деликатеса. Но он погрозил пальцем, прежде чем отправиться в таверну, чтобы напиться.

— Еще раз тебя не будет на месте, и я утоплю тебя в Хансприте, — сказал он. — Держи ухо востро, а? Капитан не одобряет кутежи.

Пазел кивнул, но он знал, что боцман что-то скрывает. Смолбои редко пробовали тыквенный эль. Что задумал Никлен? Не мятеж и не торговля смерть-дымом: он был слишком стар и медлителен для таких преступлений. И посетители таверны, шутившие о «маленьком часовом» и раздражающе теребившие его мокрые волосы, тоже не были похожи на преступников.

Час спустя боцман появился со второй оладьей и старой овчиной для защиты от дождя. У него были затуманенные глаза и хмурый вид; даже от его одежды несло элем.

— Все еще не спишь! — сказал он. — Ты хороший парень, Паткендл. Кто сказал, что ормали нельзя доверять?

— Только не я, сэр, — пробормотал Пазел, пряча оладью для завтрака.

— Я никогда их не ненавидел, — сказал Никлен с огорченным видом. — Я бы не стал участвовать в таком деле — надеюсь, ты знашь, чо меня не спросили…

Его глаза закатились, и он, пошатываясь, вернулся в бар.

Пазел в замешательстве сел на ступеньки. Никлен не мог беспокоиться о мнении капитана. Нестеф не любил кутежи, это правда. Но он мог лучше потратить свое время, чем гоняться за своим старым боцманом под дождем.