лошадях впереди и позади. Армия почти голых заключенных глазела на нас со всех
сторон.
229
-
230-
Крепость украшена каменными грифами, муртами, черепами и кобрами —
всеми символами смерти, какие только можно было придумать. Губернатор указал
на мертвеца, распростертого на земле и утыканного стрелами.
— Охранники перестреляли бы друг друга, если бы кто-то из них подошел
слишком близко без разрешения, — с гордостью сказал он. — Мы оставляем тела
на виду, пока птицы не устанут от них. Вот мы и приехали, джентльмены.
Стражниками были турахи вроде Дрелларека (он обучал некоторых из них в
Этерхорде) с заряженными арбалетами и пускающими слюни гончими у ног. Когда
они тщательно обыскали нас и забрали все оружие, карету пропустили через
ворота.
Внутри эта крепость — рай. Зеленый двор ведет к зарослям лимонных
деревьев в пышном цвету. За ними — красный жасмин и кедры, сад специй, павлины, расхаживающие на свободе. Аспидная терраса и синий бассейн, где
сидела рабыня и мыла ноги. Она убежала, как лань, при виде нас, и мы прошли
мимо площадки для боулинга с серебряными кеглями, стеклянного стола, заваленного гранатами, и статуи Ребенка Бабкри. Где-то играла скрипка. На другом
конце двора я увидел двух поваров, жаривших свинью.
— Все это... для него? — спросил я, не веря своим глазам.
— Конечно, нет! — ответил начальник тюрьмы. — Вы забываете, что у него
двое сыновей.
Мы подошли к лестнице в башню, но прежде чем мы успели подняться по ней, дверь распахнулась, оттуда выскочил мужчина лет двадцати в грязно-желтом
халате и указал на губернатора.
— Кролики! — завопил он голосом старухи. — Ты обещал, тюремщик!
Губернатор съежился:
— Ваше величество, я обещал попытаться. Мои люди даже сейчас охотятся на
кроликов по всему Личерогу. Но, боюсь, мы их всех съели.
Мужчина посмотрел на нас в поисках поддержки:
— Он всегда лжет! Разнообразие! Это все, о чем я прошу! Неужели мы
должны смириться и удовольствоваться одними и теми же пятью кусками мяса, год
за годом? Любому дураку ясно, что на острове полно кроличьих нор!
— Остров — это скала, ваше величество, И теперь я должен сменить тему. У
нас важные гости. Не будете ли вы так любезны сообщить вашему царственному
отцу...
— Божественному!
— ...что капитан Великого Корабля просит аудиенции?
Мужчина заколебался, разинув рот. Затем, медленно и важно, он скрестил
руки на груди.
— Никакой аудиенции, — сказал он. — Уведи их отсюда, тюремщик. Я тобой
недоволен.
— Но эти путешественники...
— Разве мой отец не бог?
230
-
231-
Губернатор выглядел так, словно боялся этого момента с самого рождения. Он
взглянул на меня, словно надеясь, что я знаю ответ на вопрос этого человека. Но
тут на лестницу выскочил Отт. Мужчина закричал: Отт отшвырнул его в сторону, как метлу, и исчез за дверью. Мы слышали, как он бежал вверх по внутренней
лестнице.
Башня имеет четыре уровня. На первом мы увидели недоеденное жаркое на
столе, разбитую тарелку и девушку-рабыню, глядящую на нас из-под скатерти.
Вторая была чем-то вроде игровой комнаты, с ужасно плохими картинами на
мольбертах, какими-то кусками камня — возможно, для скульптуры, — роялем и
вторым человеком в желтом, сидящим на полу и держащимся за лоб; рядом
валялась сломанная скрипка. Отту понадобилось всего полминуты, чтобы укротить
ужасных сыновей Ш-.
— Вы видите, какие они молодые? — тихо сказал губернатор. — Это работа
Аруниса, старого королевского чародея. Когда они раздражали его, он произносил
заклинания, чтобы заставить их спать несколько дней, даже недель. Однажды они
проспали три года, а потом целый месяц бегали, как бешеные щенки. Но это
заколдованный сон, потому что они не стареют, когда спят. Им должно быть около
пятидесяти, но они вдвое моложе.
— Неужели нет никакого способа разбудить их? — спросил я.
— Их отец обнаружил только один. Он поджигает их одежду.
— Зубы Рина!
— Вот почему они отказываются носить что-либо, кроме этих халатов. Их
можно сбросить в одно мгновение.
На третьем этаже располагалась библиотека, полная заплесневелых книг, написанных на мзитрини. Мы поднялись на следующий этаж, который был самым
высоким. Нашему взору предстала элегантная спальня с большими окнами, открытыми навстречу ветерку. Сандор Отт стоял слева от нас, как вкопанный, теребя маленький острый осколок разбитой тарелки, его лицо светилось каким-то
невыразимым жаром. А напротив него был Ш-.
Он стоял у окна с пустыми руками, пристально глядя на мастера-шпиона. Я
уже писал о его лице, его чудовищных шрамах, но упоминал ли я его глаза? Они
окрашены в красный цвет, словно он всегда смотрит сквозь завесу крови, которой
собирался накрыть весь мир. Я знал, что он будет здесь, и все же я стоял в
благоговейном страхе. Эти руки душили принцев. Этот рот уговаривал целые
страны присоединиться к его безумной войне. Это чудо убийства теперь стало
