Заговор Красного Волка полностью

Талаг хлопнул сына по руке:

— Вверх, вверх!

Таликтрум рванулся, как стрела из лука. Два прыжка, быстрая улыбка Дри — и

в темноту ящика. Она услышала, как он толкается и извивается, затем стон от

усилий. Нижний ящик выдвинулся.

Талаг схватился за медную ручку и потянул изо всех сил. Большой ящик

боролся с ним еще мгновение, затем широко открылся.

250

-

251-

— Вытащи Таликтрума оттуда! — приказал Талаг, запрыгивая в ящик.

Она наклонилась и позвала своего племянника. Он вышел, перепачканный

карандашной пылью и грязью, и, не говоря ни слова, нырнул в нижний ящик вслед

за отцом.

Она смутно слышала их работу: сборку кривошипно-шатунного механизма, которое согнет прутья клетки заключенного. Если только Фелтруп говорил правду, и это была не более чем обычная птичья клетка. Они не могли согнуть закаленную

сталь.

Глухой удар: Фентрелу сбросил веревку с балки наверху. Дри поймала конец и

быстро завязала пару петель длиною в фут. Когда она снова посмотрела вниз, то

почувствовала волну облегчения. Талаг и Таликтрум были там, помогая третьему

мужчине выбраться из ящика.

Он плохо выглядел — больной, грязный, — но не потерял всю силу. Хотя он и

не мог допрыгнуть до рабочего стола, но достаточно проворно вскарабкался на

стул.

Она не позволит ему поклониться.

— Ты оказываешь нам честь своим выживанием, брат! Я Диадрелу из Дома

Иксфир — или Дри, ты должен называть меня так.

— Раньше мы все принадлежали Дому Иксфир, — сказал Таликтрум. — Но

никто из нас не собирается возвращаться.

Заключенный приложил сложенные руки ко лбу — старомодный жест

благодарности; она не видела его со времен своей бабушки.

— Я Стелдак, леди Дри. Мой дом — Етреджи в Трот Чересте, но прошло

тридцать лет с тех пор, как я ступал на его землю.

— Трот исчез, — сказал Талаг, — поглощен Арквалом, хотя некоторые

гиганты все еще используют это имя. Но я никогда не слышал об икшель, живущих

там.

— Мы жили там, милорд. У моего народа был отличный дом в каньоне

Этрела, пока гиганты не запрудили реку и не затопили нас. Многие погибли; остальные рассеялись по обе стороны каньона. Мы, с восточного берега, направились к морю. Я не знаю, что случилось с западной группой. Среди них

были моя жена и дети.

Он сказал эти слова совсем просто, но Дри видела по его лицу, что рана все

еще болит, три десятилетия спустя. Его немного лихорадит? Взгляд Стелдака

блуждал и не мог ни на чем сфокусироваться.

— Больше никаких разговоров, — сказал Талаг. — Вставь ноги в эти петли, брат. Фентрелу доставит тебя в безопасное место, пока наша работа здесь не будет

закончена.

— Милорд! — внезапно сказал Стелдак. — Роуз сойдет с ума, когда узнает, что вы освободили меня. Вам следовало подождать, пока мы не окажемся в порту, и тогда можно было бы бежать вглубь страны.

— Мой клан не бежит, — яростно сказал Талаг. — Наверх.

251

-

252-

Он резко дернул за веревку, и Стелдак начал подниматься, все еще странно

глядя на них. Остальные принялись за работу. Отец и сын подтащили клетку вперед

и начали разбрасывать грязь по ящику, имитируя борьбу. Дри пробежала вдоль

рабочего стола, скользнула на пол на крыльях ласточки и снова приземлилась в

песчаном тазике. И начала копать.

Крыса лежала в коме примерно на глубине восьми дюймов. Вытаскивать ее

тело на поверхность — изнурительная работа, и Дри еще приходилось все время

слушать, чтобы не пропустить предупреждение Энсил. Наконец зверь освободился, и она тянула его за хвост, пока усы не коснулись пола. Затем дала упасть на пол.

Перетащив крысу на расстояние нескольких футов от двери каюты, Дри

посмотрела на нее с благодарностью. Это была не какая-то особенная, но самая

обыкновенная крыса, на которую они устроили засаду в Ночной Деревне, накачали

блане́ и утащили в шкаф, где, между приемами пищи, хранился тазик с песком

Оггоск; там крыса и все пятеро пролежали в ожидании десять часов. Но это

служило их цели, и за это их могли убить.

Дри бросилась обратно к столу. Слово блане́ означало «смерть-дурак». Яд

было безумно трудно изготовить — цианид золота, кровь осы и чернила осьминога, охлаждать в течение сорока лет в свинцовых бутылках под землей, — и у них не

было больше ни капли. Однако результаты были впечатляющими: блане́ не

причинял никакого вреда, но почти идеально имитировал смерть. Что еще лучше, это можно было бы мгновенно обратить вспять.

Но противоядие, которое выводило существо из состояния глубокого сна, было еще труднее приготовить. Дри вытащила покрытую оболочкой стрелу из

колчана. У нее будет только один выстрел.

В целом этот план — как и все планы ее брата, — был совершенно блестящим.

Каюта Роуза казалась неприступной: здесь не было ни промежутков между

палубами, ни пустых смежных комнат. Им пришлось бы пройти через несколько