После того как
Рыбаки не слишком заинтересовались им, только сказали, что жизнь на берегу
здесь лучше, чем в обширном Этерхорде, где фликкерманы хватают мальчиков
средь бела дня и приковывают к ткацким станкам на швейных фабриках. Один
старик даже предложил ему позавтракать. Однако, прежде чем Пазел успел
согласиться, вокруг причала поднялся крик
бросились к берегу. Пазел сидел, дрожа, вытаскивал старые гвозди из пирса и
бросал их в залив, все это время молча проклиная имя Игнуса Чедфеллоу.
Этот человек был лжецом и обманывал Пазела всю жизнь. В Ормаэле, где
Пазел жил со своей матерью и сестрой в каменном доме с видом на город, он
считал Чедфеллоу великолепным и добрым. Его собственный отец, морской
капитан, впервые привел доктора в дом, когда Пазелу было всего шесть лет, представив его семье как «нашего выдающегося друга из Этерхорда, города
королей». Представив доктору свою жену Сутинию и дочь Неду, он указал на
Пазела и прогудел: «А это мой сын — сообразительный малый, прирожденный
ученый». Пазел покраснел от похвалы, хотя у него на уме было кое-что еще для
своего будущего, кроме книг и учебы. Он хотел плавать на корабле отца.
Чедфеллоу был одним из немногих арквали, ступивших в Ормаэл после
окончания Второй морской войны. Его глубокий голос и элегантная странная
одежда лишили Пазела дара речи от восхищения. В течение многих лет он
представлял Арквал страной учтивых джентльменов в камзолах.
Через шесть месяцев после представления Чедфеллоу своей семье, капитан
Грегори Паткендл отплыл из Ормаэла с разведывательной миссией и не вернулся.
Предположили, что это какой-то ужасный несчастный случай. Всеобщее смятение
охватило город. Вдовы моряков оставили подарки на пороге: траурные кружева для
его матери и сестры, черный шарф для самого Пазела. Затем торговец из Рукмаста
принес новость о том, что корабль Паткендла был замечен в заливе Тил среди
флотилии военных кораблей Мзитрина. Он был перекрашен, и на нем развевался
черно-золотой вымпел королей Мзитрина.
Чедфеллоу к тому времени был Специальным посланником Императора в
Ормаэле и жил в прекрасном доме в городе. Он часто посещал дом Пазела в те
38
-
39-
месяцы страха и всегда настаивал на том, что Грегори, возможно, все еще жив, взят
в плен пиратами («они плодятся, как угри в заливе») или самими мзитрини. Сестра
Пазела, Неда спросила, не может ли великая империя доктора послать корабли, чтобы спасти его. Чедфеллоу ответил, что короли Мзитрина правят территорией, такой же огромной, как и территория Арквала. Если император поплывет против
них, сказал он, это никого не спасет, но погибнет очень много отцов.
Тем не менее он был утешением для всех них. Мать Пазела, Сутиния, часто
уговаривала Чедфеллоу остаться на ужин, после чего он целовал ей руку в знак
благодарности. «Еда так же прекрасна, как и ее создательница», — говорил он, заставляя детей ежиться. Нельзя было, однако, отрицать красоту Сутинии с ее
темно-оливковой кожей и поразительными зелеными глазами. Как и Чедфеллоу, она была иностранкой, приехавшей с высокогорья с группой купцов, торговавших
корицей и сурьмой, и даже спустя долгое время после ее брака с капитаном Грегори
соседи все еще относились к ней с настороженностью.
Чедфеллоу, однако, улыбался ей с самого начала. В те дни он улыбался и
Пазелу, хваля его за быстрое изучение языков и строго приказав никогда не
пренебрегать арквали. По мере того как месяцы превращались в годы, а военные
корабли многих стран были замечены у берегов, Чедфеллоу часто вызывали
обратно в Арквал, чтобы посоветоваться с Императором. Возвращаясь в Ормаэл, он
привозил детям учебники грамматики и словари: полезные подарки, хотя и
довольно скучные.
Новости из внешнего мира становились мрачнее и мрачнее. Моряки приносили
слухи о кровопролитии в далеких землях, о маленьких народах, поглощенных более
крупными, о восстановленных военных флотах. И именно в этот тревожный
момент внезапно появился отец Пазела.
Его старый корабль, все еще под флагами Мзитрина, совершил смелый пробег
мимо гавани Ормаэла на рассвете, стреляя из пушек. Позже было отмечено, что его
орудия поразили несколько целей — или вообще ни одной, — но в предрассветной
суматохе никто не сомневался, что город подвергся нападению.
Корабль ормали немедленно бросился в погоню. Капитан Грегори держал курс
на север, почти навстречу ветру, давая своим преследователям множество
прекрасных возможностей обстрелять его паруса картечью. Вскоре паруса Грегори
