Заговор Красного Волка полностью

Тихий звук достиг ушей шпионов, и прошло мгновение, прежде чем они

узнали в нем смех. Плечи Отта тряслись. Он отбросил бутылку в сторону и

спрыгнул с Зирфета, который неуверенно поднялся на ноги. Наблюдая за ним, Отт

засмеялся еще громче.

— Если бы ты ответил да, я бы поверил в это, парень, и ты бы сейчас лежал на

этом полу с перерезанным горлом.

— Я хорошо знаю это, мастер, — сказал Зирфет, тяжело дыша.

— Этот нож, — сказал Сандор Отт, вытаскивая его из стола, — был вложен в

мою руку моим первым генералом после того, как я убил мзитринского лорда

Тиамека на мосту Эг. Примешь ли ты это, Зирфет Салубрастин, в знак того, что

твоя честь защищена?

Во второй раз Зирфет застыл. Затем он, пошатываясь, шагнул вперед, широко

раскрыв глаза от изумления, и взял нож из руки мастера. Взгляды присутствующих

встретились; последовали кивки мрачного одобрения.

Мастер-шпион поднял карту с пола. Вино все испортило: западные земли, казалось, исчезли в море крови.

— А теперь выслушайте меня, раз и навсегда, — сказал Отт. — Вы не будете

оглядываться на двери, потому что нет дверей, через которые можно убежать. Ни

для вас шестерых, ни для меня, ни даже для Его Превосходства. Роуз будет

капитаном этого корабля, и мы поплывем на нем. Игра началась, ребята. Мы будем

32

-

33-

играть в нее до последнего раунда.

Глава 4. КАРЕТА

1 вакрина 941

7:40 утра

Капитан Нилус Ротби Роуз почувствовал, как кошка уткнулась носом в его

ногу, и подавил желание ее ударить. Хороший пинок напомнил бы животному о

необходимости держаться на расстоянии. Но он сдержал себя, конечно. Большая

рыжая кошка, Снирага, была любимицей леди Оггоск. Если повезет, зверь

вспомнит о его сильном отвращении к прикосновениям, не нуждаясь в ударе, который может стоить ему услуг ведьмы. Они и раньше плавали вместе, все трое.

Карета тряслась вверх по склону. Он сидел, скрестив большие руки на бороде, и смотрел, как карга курит. Новая трубка. Более сухие губы. Сжатые и затерянные в

более глубоких морщинах. Но хищный взгляд молочно-голубых глаз не изменился, и он подумал: Она будет оценивать меня так же. Лучше обрати внимание на эти

глаза, ты, смертельно опасная старая карга.

— Итак, — сказал он, — они заполучили тебя в Беске.

— Фе.

— Прошу прощения, — сказал Роуз. — Возможно, они ухаживали за тобой?

Называли тебя герцогиней? Вручили приглашение, написанное серебром?

Старуха энергично потерла нос. Испытывая отвращение, капитан отвернулся к

окну.

— Почему мы едем в гору? — требовательно спросил он. — Почему мы не

направляемся в порт?

— Потому что вокруг твоего судна толпа, как на ярмарке в Баллитуине, —

пробормотала Оггоск. — И нам нужно забрать еще двоих.

— Двоих? Мэр говорил только об одном — об этом чистюле-докторе.

Оггоск фыркнула:

— Мэр Соррофрана — чистильщик ботинок императора, нет, его тряпка. Но

Его Превосходительство не владеет « Чатрандом». Если он нанимает Великий

Корабль, он делает это с разрешения Торговой Семьи Чатранд. На его борту

никогда не будет экипажа, кроме как с благословения Семьи.

— Не читай мне лекций, Оггоск, — сказал Роуз, его голос был

предупреждающим грохотом. — Я им командую. Дольше и лучше, чем кто-либо из

ныне живущих.

— Тогда ты помнишь самую раздражающую привычку леди Лападолмы.

— Декламировать мерзкие стихи?

— Комплектовать команду! — рявкнула Оггоск. — Посягательство на твои

права капитана! В каждом путешествии она досаждает нам одним или двумя

своими личными сплетниками. Ни одна другая Семья не берет на себя так много.

33

-

34-

Роуз хмыкнул. Леди Лападолма Елиг была правящей бабушкой Торговой

семьи, которая владела «Чатрандом» и оснащала его на протяжении двенадцати

поколений. Она была двоюродной сестрой Императора, но проявляла не более чем

формальную лояльность к Аметриновому Трону. Ее семья всегда была замужем за

властью, как внутри империи, так и за ее пределами: сама Лападолма была вдовой

Бишвы Эгалгука, монарха острова Фулн.

Елиги владели дюжинами кораблей, но именно «Чатранд» был их великой

славой. Ни одно другое судно не могло перевезти и трети того, что перевозил он за

один рейс, и не могло заработать и трети золота. И ни одной другой Семье не

удавалось под самым носом у Императора сохранить столько этого золота для себя.

В этом была виновата традиция: к долгой ярости Императора считалось, что в тот

день, когда «Чатранд» покинет порт в руках другого владельца, он затонет.

Чепуха, наверное. Но даже Его Превосходительство не мог допустить катастрофу

такого чудовищного масштаба.

Конечно, традиция — и почти все остальное — вот-вот должна была

измениться…

Старуха, скрытая облаком прогорклого дыма, усмехнулась.