Заговор Красного Волка полностью

— Почему ты носишь монашескую шапку?

Болуту улыбнулся:

— Меня воспитали братья-темплары, и я соблюдаю их обеты. Некоторые

называют меня Братом Болуту, но «мистер» вполне приемлемо.

— Если ты не нунфирти, где ты научился говорить как на балу?

— В доме Елигов.

Снова потрясенное молчание. Этот человек утверждал, что является близким

другом Торговой Семьи Чатранд. Роуз посмотрел на Оггоск, но ведьма натянула

капюшон своего плаща на голову, шепча и бормоча. Чернокожий мужчина забрался

в карету и сел рядом с ней. Кучер с облегчением поднял подставку для ног и

захлопнул дверцу.

Поездка возобновилась. Оггоск пробормотал что-то на свали, на котором

капитан не говорил. Однако, проведя в море сорок лет, он знал несколько слов на

многих языках: джулт, которое Оггоск много раз произнесла с радостным

возбуждением, означало «болезнь». Рядом с ней неподвижно сидел чернокожий

мужчина, полуприкрыв веки. Роуз внезапно подумал о том, как бы он выглядел, летя через фальшборт «Чатранда» и кубарем катясь в волны. Затем он вспомнил

об Особой защите, которую каждый капитан Арквала поклялся предоставлять

друзьям Компании. Если с этим Болуту случится несчастье, последует проверка

Компании. Просто стать объектом такой проверки означало быть отмеченным на

всю жизнь.

— Ваша кошка — проснувшееся животное, герцогиня? — внезапно спросил

Болуту.

Оггоск издала грубый горловой звук:

— Гла.

Болуту остался невозмутим:

— Знаете ли вы, капитан, что частота пробуждений стремительно растет? О

скольких таких животных вы слышали за всю свою жизнь? Лично я о трех за

двадцать восемь лет, и только с одним — милым быком со вкусом к хоровой

музыке — я встретился лицом к лицу. Но этот год побил все рекорды! Только в

прошлом месяце волчица на Кушале умоляла сохранить ей жизнь: к сожалению, охотники все равно ее убили. Из Брамиана сообщают об аисте, который хочет

36

-

37-

отговорить золотоискателей от отравления его озера. И слышали, как несколько

кошек разговаривали в переулках самого Этерхорда. В « Моряке» было сообщение.

Снирага мурлыкала, скользя между их ног. Роуз уставился в окно.

Случайности, подумал он. Так много видов случайностей…

Они почти добрались до порта: он слышал неясный рев, который мог быть

только перекличкой экипажа. Затем карета снова остановилась. Дверь открылась, и

перед ним появился Игнус Чедфеллоу.

На этот раз Роуз был готов, почти доволен: доктор являлся посланником по

особым поручениям Его Превосходительства и ездил по всему миру в качестве

человеческой печати на определенных имперских обещаниях. Там, где плавал

Чедфеллоу, слово Магада добросовестно выполнялось. Роуз должен был

догадаться, что доктор будет вовлечен в это дело.

Сам Чедфеллоу, однако, выглядел ошеломленным. Он уставился на капитана, его лицо заметно побледнело. Доктор не сделал ни малейшего движения, чтобы

войти в карету.

— Роуз, — сказал он.

Кучер, снова придерживавший дверцу, задрожал. Оггоск рассмеялась, не

поднимая капюшон.

— Залезайте, доктор, — сказал Роуз. А затем, бросив взгляд на Болуту, добавил: — Если вы не возражаете против компании.

Чедфеллоу не пошевелился.

— Конечно, на этот раз вы не сможете воспользоваться той каютой, —

продолжил Роуз. — Она для Исика и его семьи.

— Произошла какая-то ошибка, — сказал Чедфеллоу. — Вы были на

Пеллуридах.

— Да, был, — сказал Роуз. — Но это не ваша забота.

— Вы не можете командовать « Чатрандом».

Роуз наклонился вперед, ярость исказила его черты. Оггоск коснулась его

руки. Капитан дернулся в ее сторону, затем остановился и снова выпрямился. Его

палец ткнул в Чедфеллоу.

— Мы на берегу, доктор, где ваш язык принадлежит вам. Но завтра мы

отплываем. Запомните это. Ибо я — капитан Великого Корабля. И если вы

собираетесь подняться на борт, я предупреждаю вас, каким бы посланником вы ни

были: на воде нет закона, кроме моего. Закона Нилуса Ротби Роуза. В этом имени

есть заноза, пчелиное жало и лезвие: мои родственники знали, что они имели в

виду, когда назвали меня Нилус, кинжал. Залезайте внутрь!

— Нет, — сказал Чедфеллоу, медленно качая головой. — Я не поплыву с вами, нет.

Их взгляды встретились. Роуз выглядел охваченным одновременно радостью и

обидой.

— Что ж, — сказал он наконец, — это касается только вас и вашего

императора. Не ждите, что я буду умолять. Кучер!

37

-

38-

Кучер резко съежился на три дюйма, его колени подогнулись.

— Поезжай дальше, ты, тупая, пялящаяся, золотушная дворняга!

Мгновение спустя экипаж скрылся за углом улицы. Чедфеллоу стоял

неподвижно, встревоженный как никогда в жизни. Когда носильщики подошли к

двери таверны с его морским сундуком, он не знал, что им сказать.

Глава 5. ПРИРОЖДЕННЫЙ УЧЕНЫЙ

1 вакрина 941