— Ярочка! — Стояна улыбнулась и распахнула объятия для дочери. Она выглядела не такой замученной и высохшей. Ее темные распущенные волосы сияли на солнце.
Яролика бросилась в объятия матери и почувствовала, как их обеих обнимает подошедший отец.
— Мы так соскучились, моя родная, — сказал Живко. — Но у тебя теперь все хорошо, правда, доченька?
Он был спокоен и доволен, и морщины забот, избороздившие его лицо, сейчас не были заметны.
— Да, у меня все хорошо, со мной все в порядке, — сквозь слезы говорила Яролика, прижимаясь к родителям. — Но я тоже очень скучаю. Без вас так тяжело. Мне вас так не хватает. Я все время о вас думаю и очень скучаю.
— Но мы же всегда рядом, — ответила Стояна, улыбаясь, — всегда!
Сквозь слезы, застилавшие ей глаза, Яролика увидела, как на полянку, держась за руки и улыбаясь, вошли Козарин и Ждана.
— Здравствуй, Яролика, — ласково поздоровался учитель, — как там моя перепелушка? Все бьется, все тоскует? Пусть утешится — мы счастливы. Скажи ей об этом.
— Хорошо, — всхлипнула Яролика, держась за родителей. — Вы не печальтесь, дядя Козарин, тетя Ждана, с Горей все хорошо. У нас все хорошо, только вас всех очень не хватает.
— Не грусти, Яруша, — сказала Всемила, с любовью и лаской глядя на внучку. — Мы всегда будем рядом, никогда не оставим вас, ласточки. А теперь, милая, тебе пора.
— Уже? — ахнула Яролика, уже не смахивая слезы. — Но как же вы!
— У нас все хорошо, и ты тоже будешь жить с нами когда-нибудь. Но позже, Яруша, намного позже, — сказала Стояна.
Яролика уткнулась лицом в плечо бабушки Всемилы, а та стала гладить ее по волосам. Вдруг девушка поняла, что они с Всемилой остались одни. Всемила сказала, поцеловав внучку в лоб:
— Яролика, запомни, милая, что мы любим тебя, что бы ни случилось. И всегда будем любить тебя. Пусть нас нет, но любовь наша есть, и она хранит тебя. И Гориславу. Но вы должны следовать своему сердцу. Ты поняла меня?
— Поняла, — всхлипнула Яролика. — Бабушка, я вас всех очень люблю, и Горя тоже.
Травница мягко улыбнулась, погладила внучка по волосам и велела.
— А теперь ступай, тебя там ждут. И будь счастлива, Яролика.
Яролику словно закружило и выдернуло оттуда. Она не отрывала взгляда от доброй бабушкиной улыбки, а вокруг нее словно все слилось в единый поток. У нее застучало в ушах, голову сдавило как тисками, сердце заколотилось как бешеное. Яролика рванулась и … внезапно пришла в себя в своей постели.
— Бабушка! — она дернулась вперед и упала не в силах приподняться и удерживаемая чьей-то сильной рукой.
— Тише, тише, девочка! — сказал властный голос, — держи себя в руках. Ты, наконец, дома. Ты можешь ответить мне? Можешь назвать свое имя?
— Что… — Яролика дернулась. — Я… Яролика. Где я? Что со мной?
Над ней склонился седобородый величественный старик с узким худым лицом и улыбнулся:
— Ты, наконец, дома, Яролика, и теперь ты в порядке.
— Наконец-то ты очнулась, Ярочка! — раздался рядом встревоженный голос Гориславы.
— Как скоро она восстановит свой запас магической силы, верховный эриль? — спокойно спросил Аурвандил, подойдя к девушке и потрогав ее лоб.
— Право, не в моей компетенции делать прогнозы насчет этого, юноша, — ответил Гудбранд. — Магическая сила слишком тонкая материя. К тому же, как вам известно, многое зависит и от воли богов.
Аурвандил поморщился и осведомился вежливо, но прохладно:
— Если бы вы были не эрилем, а лишь целителем, какие бы прогнозы вы делали тогда?
— Разве я был бы хорошим целителем, не будучи эрилем? — невозмутимо возразил Гудбранд. — Главное, что девушка очнулась. Вечером посмотрим, как будет продвигаться лечение. — Он отвернулся, и Аурвандил закатил глаза. — Дроттин Ингимар, можете подойти.
К постели мгновенно подлетел Ингимар и взял обессилевшую Яролику за руку. Она слабо заулыбалась, увидев его. Он облегченно вздохнул и прижал ее пальцы к своему лбу.
— Все хорошо, — хрипло сказал Ингимар. — Теперь все хорошо.
Яролика закивала и обвела взглядом комнату. У ее изголовья стояла встревоженная Горислава, за спиной которой маячил Аурвандил. Чуть поодаль отошел старик, которого она увидела, когда очнулась. Ингимар бросил на того сердитый взгляд.
— И вовсе не обязательно было меня прогонять, я мог бы помочь.
— Ничем вы помочь не могли, а вот мешали изрядно! — гулким зычным голосом отозвался верховный эриль. — Теперь вы, кстати, можете пойти поесть и поспать — впервые за двое суток, что вы провели у ее постели. Дроттин Вигмарсон, я настаиваю, чтобы вы дали ему сонного эликсира!
— Я подумаю, — усмехнулся Аурвандил.
— Только попробуй, — буркнул Ингимар, тем не менее совершенно не злясь и сияя от радости и не отводя взгляда от Яролики.
— Ярочка, хочешь бульона, — спросила Горислава, погладив подругу по голове.
Яролика кивнула.
— Да наверно… — с трудом выговорила она. — Мне нужно поесть. Очень голова болит, — пожаловалась она. — А что случилось?
— Что случилось? — ласково спросил Аурвандил, — ну если не считать, что вы вырастили здоровенный ясень посреди Роман-Роад, то ничего. Вообще-то вам еще нельзя заниматься такими серьезными вещами.
