— Не даст он нам еды. И заработать тоже, — упавшим голосом определила Горислава.
Яролика вздохнула, соглашаясь с подругой.
— А ведь мы бы и на кухне могли бы помочь, — грустно сказала она, ловя ароматные запахи, доносившиеся до них через открытое окно.
В этот момент до девушек донеслись голоса.
— … ну так что, ты по-прежнему будешь утверждать, что ничего страшного не случилось? — спросил ехидный баритон. — Потому что треснувшая сковородка мало сочетается с понятием неземного наслаждения.
— Мои инструменты прочнее, — ответил ему спокойный мелодичный мужской голос, — к тому же, если я дам тебе пару капель неземного наслаждения, о голоде ты точно забудешь.
Горислава удивленно посмотрела на подругу и неслышно хихикнула, закрыв рот ладонью.
— Нет уж спасибо, — ответил первый мужчина. — Я предпочту хорошо прожаренный стейк.
Яролика фыркнула и затаившись прислушалась. Говоривший между тем продолжил.
— И все это подводит нас к тому, что без кухарки нам не жить. Как впрочем и без горничной. Потому что вряд ли твои умения в уборке дома сильно отличаются от опыта в готовке.
Яролика вздрогнула и, приоткрыв рот, посмотрела на подругу. Обе девушки в нетерпении подались вперед к углу, из-за которого доносились голоса.
Второй вздохнул:
— Ты как всегда преувеличиваешь. Большую часть комнат в доме можно закрыть. Ты все равно ими почти не пользуешься. Значит там можно не убираться. А что до еды… Я давно не выходил за пределы твоего дома и признаю, что зря. Обедать здесь — просто наслаждение! Я готов практиковать это и дальше.
— А с остальными комнатами что? — скептически хмыкнул его собеседник. — Или загадили одни комнаты, переехали в другие? И так по кругу? А если мы каждый день будем обедать в трактире, то мой батюшка лично явится к нам читать лекции о правильной экономической политике. Нет уж, друг любезный. Ты как хочешь, а я люблю комфорт. Мне нужно, чтобы дома было чисто, тепло и при желании на кухне была бы еда. А поскольку ты таланта к этому не выявил, а я уж и подавно, то надо снова искать прислугу, — он вздохнул. — Боюсь, агентства по найму начнут от меня шарахаться.
— Да, — флегматично отозвался второй, — слава о том, как ты любишь, чтобы юные девы грели твою постель, боюсь, облетела все агентства.
— На себя посмотри, герой-любовник, — обиженно отозвался первый. — Я никого насильно не заставляю, они сами приходят и предлагают. И не боятся того, что я некромант. Да, я не отказываю. Что ж я дурак что ли отказываться, если они сами в руки идут? Да и ты кстати у них особым спросом пользуешься. Таинственный колдун, весь такой загадочный и молчаливый.
— Я их не оставляю в своей постели, — возразил второй, — потому что привязанность мешает делу. И к тому же я их пугаю, именно загадочностью и молчаливостью, а на твою внешность они летят, как бабочки на свет, — он добродушно засмеялся, — слышал я, как эта горничная стонала, что ты златокудрый Бальдр. Вышел ночью трубочку в сад выкурить, а тут такой концерт! Так что, полагаю, о том, что ты некромант, они забывают.
— Да тьфу на них, — рассердился первый. — Дуры набитые. В следующий раз найму умудренных жизнью почтенных пожилых фру. Уж они-то не будут устраивать такие концерты! А за остальным я и в бордель схожу! — он сердито вздохнул. — Чертова физиономия. Не то чтобы я жаловался, Аурвандил. Но это же даже работе мешает! Ты представляешь, какими глазами смотрят на меня, когда они ждут, не знаю… наверно кого-то тощего костлявого, всего в черепах и костях, бледного, лысого, с красными глазами… А приезжаю я! И этот удивленный взгляд постоянно! Так и хочется их проклясть посильнее чем!
— Какое тебе дело до их взглядов? — удивленно спросил Аурвандил, — ты делаешь то, что тебе нравится, делаешь это хорошо, ты помогаешь людям и люди тебя благодарят. Ты зарабатываешь себе на жизнь даже сам, без помощи отца. Что, неужели тебя правда после всего этого заботит, как они воспринимают твою внешность? — он отпил что-то, поставил бокал и хмыкнул. — Слушай, Ингимар, а это неплохая мысль, нанять пожилых фру. Может, они не будут такими пугливыми, как все эти…
— Да не то чтобы заботит, но как-то напрягает, — Ингимар помолчал. — В общем, да… Но. Ты мне должен пообещать, что больше никаких опытов на прислуге! Уж поверь, в агентствах от меня больше шарахаются не потому, что горничные на мне виснут, а потом их отсюда в Бедлам периодически увозят!
— Правда? — искренне удивился Аурвандил. — Что ж… Может это тоже сыграло роль. А может также и то, что ты забавляешься вызовом духов.
Ингимар расхохотался.
— Короче говоря, приятель, мы отвратительные хозяева. И клянусь Одином, я приму на работу первую же прислугу, которая появится у меня на пороге, потому что выбирать мне похоже уже не из чего.
Послушался шорох и звон монет.
— А сейчас ты пойдешь в свое научное общество, а я попробую составить вежливое письмо в агентство по найму, — решительно сказал он.
— Нет-нет, моя монография ещё не готова, сегодня я точно никуда не пойду, — послышался встревоженный удаляющийся голос Аурвандила.
Горислава оживлённо повернулась к подруге:
