— До послезавтра! Мы вам очень благодарны за помощь! — бесцеремонно встрял Аурвандил, — Яролика проводит вас, правда, йомфру?
Девушки переглянулись удивленно, Горислава растерянно улыбнулась учителю:
— Спасибо, Маркус, и до свидания!
— До скорого свидания, Горислава! — произнес тот и любезно поклонился алхимику. — Аурвандил!
Тот ответил кивком головы и, едва дождавшись, пока Яролика уведет гостя, повернулся к Гориславе:
— Я хотел…
Но та перебила его и, нахмурив брови, яростно зашептала:
— Как вы смеете так вести себя! Вы теперь на всех орать решили?
— Горислава, я… — попытался оправдаться Аурвандил, но снова был перебит:
— Маркус — вежливый и талантливый дроттин, а вы! Вы просто хам и грубиян!
— Но…
— И, между прочим, ничто, вы слышите, ничто не давало вам права и на меня вчера кричать! Да, я прислуга в этом доме, но у меня тоже есть чувство собственного достоинства!
— Я понимаю…
— Я была неправа, что взяла в руки тот портрет, и я сожалею, но такого отношения я все равно не заслужила! А Маркус тем более! Не хотите, чтоб я пению училась, так и скажите, но нечего срываться на безвинном человеке! — сгорала от гнева девушка.
Аурвандилу надоело пытаться вставить хоть слово, он сделал шаг вперед и взял девушку за плечи. Та изумленно и испуганно захлопала глазами и замолчала.
— Я и хотел извиниться! — выпалил он, пока решимость не вернулась к девушке. — И в качестве извинения я хотел бы пригласить вас на прогулку по Люнденвику. Что скажете?
— Но… а… я… когда? — растерянно выдохнула девушка.
— Прямо сейчас. У вас же выходной, верно? Идемте! — Аурвандил опустил глаза и добавил. — Позвольте исправить впечатление обо мне.
В голове Гориславы все смешалось, от обиды и гнева не осталось и следа. Она кивнула.
— Хорошо, я только возьму перчатки.
Аурвандил улыбнулся и отпустил ее. И она, не раздумывая, улыбнулась ему в ответ.
Спустя десять минут они вышли из дома и направились по лабиринту улиц в сторону центра города. Аурвандил вел девушку под руку, и гордость сквозила в каждом его движении. Горислава шла рядом с ним притихшая и с удивлением осознавала, что она сейчас очень счастлива. Она пыталась вспомнить, почему она должна стыдиться быть такой счастливой в данный момент, и не могла. Сирена отогнала неприятное ощущение чего-то забытого от себя и заговорила о том, что видела вокруг себя. Аурвандил с готовностью ответил, они погрузились в разговор и шли, не разбирая дороги. Горислава рассказала ему о своем детстве, об их деревне, о бабушке Всемиле. У торговца на улице алхимик купил ей яблоко в карамели, они уселись на лавочке в одном из скверов, и он, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как она пытается расправиться с лакомством, проговорил:
— Мое детство очень отличалось от вашего, Горислава.
— Вы родились и выросли здесь, в Люнденвике? — с любопытством спросила девушка.
— Нет, — Аурвандил опустил глаза и улыбнулся, — я родился довольно далеко отсюда. На ферме неподалеку от небольшого городка. У моего отца было несколько полей, приносивших хороший урожай. Но я не любил природу, в отличие от моих братьев и вас, не носился с гиканьем по полям, не ходил на охоту и рыбалку.
— Вы были болезненным ребенком? — с сочувствием спросила Горислава.
Аурвандил горько усмехнулся:
— Вы рассуждаете, как мой отец. Ему это все тоже не нравилось. Нет, на самом деле я просто всегда предпочитал свежему воздуху и прогулкам чтение. Книги заменяли мне мир. Я мечтал вырваться с фермы. После того как отец отдал меня в академию, я больше не вернулся домой.
— И с тех пор вы не видели родителей и братьев? — ужаснулась девушка. — Вы не скучаете?
— Думаю, как и они по мне, — пожал плечами алхимик, — я пошел не в их породу, не в отца. Они никогда не понимали меня, а с той поры, как у меня обнаружился дар, стали еще и сторониться. Они меня любили по-своему, но жалели, я думаю. Они хорошие люди, просто у нас разные судьбы, — он криво улыбнулся Гориславе, — но мы иногда пишем друг другу, если это вас немного утешит.
— А ваша мать? Вы пошли в нее, в Корнелиев? — спросила девушка.
— Да, — отрезал Аурвандил, помрачнев, — но она умерла. Очень давно.
— Жаль это слышать, соболезную, — Горислава заправила за ухо выбившуюся прядь и рискнула спросить. — А как фру из Пиренеев довелось стать женой скандинавского фермера, можно ли узнать?
Алхимик улыбнулся, и черты его лица смягчились:
— В молодости мой отец задумал авантюру. Хотел купить в Галлии червей тутового шелкопряда и организовать здесь мануфактуру по производству шелка. Он поехал за червями, а вернулся с мамой. Черви тут не прижились, а вот мама осталась.
— Надо же, — Горислава положила свою ладонь на его, желая ободрить, — удивительная история! Ваши родители, наверное, очень любили друг друга.
— Да, любили, — Аурвандил поднял голову и посмотрел прямо в ее глаза.
