— Но, милочка, я и так веду себя идеально! — возразила одна Иззи. А другая заныла:
— Ой, старые леди такие скучные! Можно, мы лучше посидим в машине?
— Нет, — ответила Джудит. — Нельзя. Она будет очень разочарована, если не повидает вас.
По-моему, только слепая материнская любовь могла заставить Джудит сказать такое. Мы наконец остановились у дома на окраине Солсбери. Дома было почти не видно за высокими вечнозелеными изгородями. Мы выбрались из машины и пошли по тропинке за изгородью, разминая затекшие ноги. Джудит толкнула зеленую входную дверь прохладного элегантного домика, вошла в прихожую и окликнула:
— Миссис Кендейс! Это Джудит Димбер. Вы нас ждали, да?
— Да, милочка. Я тут, — откликнулся старческий голос. Мы ввалились в комнату, где в низком кресле у столика, накрытого к чаю, восседала миссис Кендейс. Она обернулась. У нее была очень красивая головка с тяжелой прической из густых седых волос и удивительно стройные ноги, обтянутые шелковыми чулками. Когда она увидела Иззей, на ее лице отразилось такое смятение, что я едва не рассмеялась.
— Я не знала, что вы привезете близнецов, дорогая моя, — сказала она.
Я поняла, что взволнованный тон, которым то и дело говорили Иззи, был подражанием миссис Кендейс. Она была такая старомодная и интеллигентная, что ее голос действительно звучал почти взволнованно.
— Мы так и знали, что вы будете очень рады нас видеть! — сказала одна Иззи, почти копируя тон миссис Кендейс.
Миссис Кендейс поморщилась. Другая сестра грубо заявила:
— А это кто такой? Мы к себе в дом сапоги не пускаем!
Она указала пальцем на мужчину, который стоял у столика, держа в руках чашку с чаем. Это был приятный пожилой человек в потрепанном полотняном пиджаке. На ногах у него были зеленые резиновые сапоги. Он взглянул сперва на свои сапоги, потом на Иззей и, похоже, несколько встревожился, но промолчал.
— Ах, да! — сказала миссис Кендейс. — Позвольте представить: Солсбери. Мы как раз обсуждали вашу проблему.
— Солсбери? — переспросила Джудит.
— Ну да, — сказала миссис Кендейс. — Город Солсбери.
— А-а! — Джудит растерянно закуталась в свою шаль и представила меня и Грундо.
Очевидно, мысль о том, чтобы разговаривать с городом в зеленых резиновых сапогах, в голове у нее не укладывалась.
Иззей же это совершенно не смутило. Одна из них сказала:
— Глупости какие!
— С городом говорить нельзя! — поддержала ее другая, |*и обе нахально уставились на Солсбери.
Джудит, как обычно, сделала вид, будто ничего не замечает. Она сказала:
— Боюсь, я не смогу задержаться надолго. Нам еще так долго ехать…
— Ну, чайку-то вы выпьете, — не столько спросила, сколько заявила миссис Кендейс. — А потом я позабочусь о том, чтобы вы добрались домой быстрее, чем доехали сюда. Еще чаю и, пожалуй, тортика, — сказала она, обращаясь к воздуху.
Мы все чинно расселись на маленьких мягких стульчиках — все, кроме Иззей, которые принялись бродить по изящно обставленной комнате, хватая, тыкая и теребя все подряд. Толстая серая кошка, мирно дремавшая на табуретке, едва успела смыться на высокий шкаф и уселась там, взъерошившись и с ужасом глядя на Иззей. Миссис Кендейс следила за всем этим с тревогой. Джудит же только плотнее куталась в шаль и продолжала рассказывать о том, как мы с Грундо отстали от кортежа.
В комнату вплыл чайник и большой торт, порезанный, большими влажными кусками. Иззи прекратили попытки добраться до кошки и уставились на это во все глаза. Грундо с интересом проводил чайник взглядом. Я прищурилась и с трудом разглядела силуэты четырех прозрачных, похожих на птиц созданий, которые несли чайник и торт к маленькому столику рядом с миссис Кендейс.
— Не вздумай! — яростно шепнула я Грундо.
Он виновато покосился на меня и улыбнулся. А потом пустил в ход какую-то магию. Определить, когда Грундо творит заклятие, обычно непросто. Он не делает никаких жестов, и даже лицо у него почти не меняется. Но на этот раз сомнений быть не могло. Меня тряхнуло. Я вздрогнула, как от испуга, и миссис Кендейс тоже. Я обернулась к Грундо сказать ему, чтобы вел себя прилично.
Но в этот момент одной из Иззей, по-видимому, удалось ухватить кошку за свисающий серый хвост. Кошка взвыла. Шкаф покачнулся, хрупкий фарфор внутри загремел. И тут, к моему удивлению, Джудит вскочила и более или менее заорала на Иззей:
— Изадора, прекрати немедленно! Ну-ка, марш ко мне обе!
Близняшки, которые выглядели настолько же изумленными, насколько изумленной чувствовала себя я, угрюмо поплелись к ней.
— Тут ску-ушно! — заскулила Изадора, а Ильзабиль нежно пропела:
— Но мы же хорошо себя ведем, мамочка! Мы же обещали!
И потом они, как обычно, поменялись ролями.
— Нет, вы ведете себя плохо! — отрезала Джудит. Она нахмурилась и побагровела от гнева, что было совсем на нее не похоже. — Извинитесь перед миссис Кендейс, и мы едем домой. Прошу прощения, — сказала она, обращаясь ко всем нам. — Нам действительно пора. Ехать очень далеко.
Она принялась подталкивать Иззей к выходу. Обе близняшки уперлись.
— Я хочу тортика! — сказала Ильзабиль.
