— Ни в коем случае! — резко сказала миссис Кендейс. — Еще чего не хватало! Странно, что он вообще упомянул об этом. Маленький народец обычно чрезвычайно мудр — хотя они могут и пошалить. Быть может, этот решил пошутить, или же он просто не понял, что ты еще ребенок. Видишь ли, милочка, — продолжала она, подавшись вперед и серьезно глядя на меня своими огромными миндалевидными бледно-зелеными глазами, — магия Островов Блаженных очень замысловато переплетена сама с собой — неимоверно древняя, просто древняя, более новая и самая современная, — и любая из частей поддерживает все остальные. А то, о чем ты говоришь, разрушит самые основы. От этого все поползет или даже разлетится вдребезги. А этого мы допустить не можем, потому что магия Островов Блаженных удерживает на месте магию нескольких сотен соседних миров. Понимаешь?
— Но если вся магия Островов Блаженных прогниет изнутри… — начала я.
— Ох, помилуй! — сказала она. — Если так — то да, конечно. Но ничего такого не происходит. Я бы знала — разве что нашелся кто-то сверхчеловечески хитрый, кому удалось скрыть это от меня. Все в порядке, я это чувствую.
Дальноговоритель на столике рядом с ее креслом зазвенел, требуя внимания. Солсбери кивнул в его сторону и впервые подал голос, низкий и слегка раскатистый, похожий на скрежет кирпичей:
— Я наконец дозвонился в Лондон.
Миссис Кендейс тепло улыбнулась ему и сняла трубку.
— Алло, это Максвелл Хайд?.. А, это Дора, да? А мистер Хайд дома?.. Ну, как только придет, передайте ему, что у меня тут его внучка и я собираюсь ее отправить… Да, Арианрод, и с ней ее друг, Эмброуз Темп л… Нет-нет, просто передайте ему, что вечером они будут уже у вас. Солсбери обо всем позаботится. Беспокоиться не о чем.
Она положила трубку и улыбнулась.
— Ну вот, все в порядке.
Это было не так, но она этого так и не узнала.
Я все никак не мог примириться с тем, насколько легко отец отпустил меня на Острова Блаженных с Максвеллом Хайдом. Когда мы вернулись, папа все еще был в лондонском отеле. Возвращались мы так: я тянул Максвелла Хайда, а Максвелл Хайд бурчал, как он ненавидит темные пути. Народ с конференции разъехался несколько дней тому назад, но папа сказал, что ему пришлось остаться, потому что он опять потерял свои ключи от дома. Когда я объяснил, что мои ключи остались в полицейском участке в Лоджия-Сити, он отнесся к этому философски и сказал, что позвонит слесарю из отеля.
Вы понимаете, что я имею в виду? В обычных обстоятельствах папа из кожи вон лезет, лишь бы не признавать, что на свете существует что-то сверхъестественное. Возможно, это его защита против всех тех демонов, про которых он пишет. Но теперь он не только признал существование иных миров и магида, который живет в одном из них, но еще и согласился отпустить меня туда вместе с ним.
— Этот Хайд обошелся мне в двести соверенов[6], пока я напоил его достаточно, чтобы он отправился тебя разыскивать, — сказал папа мне. — Пусть научит тебя кое-каким трюкам. Хоть какая-то польза будет с этих денег.
Я знал, что это папин способ сказать, что он безумно встревожился, когда я вдруг исчез из коридора отеля буквально У него на глазах. Я был весьма тронут. Я все еще пребывал в изумлении по этому поводу, когда отец купил мне смену одежды, Максвелл Хайд взял меня за руку и зашагал под гору в сторону Островов Блаженных.
Ходить между мирами, как делают это магиды, означает идти по склону, поросшему травой, с полосками асфальта и туманными щелями. Туманные щели — это просветы между мирами. Идя по травянистым участкам, я посматривал по сторонам и видел, что темные тропы уводят оттуда во всех направлениях. Мне было очень интересно, но Максвелл Хайд, похоже, даже не замечал этих троп.
А потом мы снова ступили на асфальт и очутились перед домом Максвелла Хайда в Лондоне. Поначалу я был очень возбужден и нервничал. «Сейчас я увижусь с Родди!» — думал я, и меня слегка подташнивало от мыслей обо всей этой иномирной политике. Но Родди там не было. Мы оказались на улице, застроенной высокими, типично лондонскими домами, которые при этом выглядели куда опрятнее и покрашены были лучше, чем все лондонские дома, что я видел.
— Это оттого, что никто не знает, когда король приедет и увидит их, — объяснил Максвелл Хайд, отпирая свою дверь, сверкающую свежей зеленой краской. — Поэтому городской совет присылает тебе требование отремонтировать дом, если сочтет, что он выглядит неряшливо.
Мне это показалось сущей тиранией.
— А в какой цвет красить, вам не говорят? — спросил я, лишь бы отвлечься от своего мандража.
— Нет-нет. Это оставляют на усмотрение владельца. Хотя, конечно, если бы я вздумал расписать свой дом голыми бабами, они были бы против.
На Островах Блаженных лондонские автобусы ярко-голубые. Один с ревом пронесся позади нас, как раз когда мы входили в дом. Топливо у них какое-то другое, пахнет оно не как дизельное, но так же мерзко.
— Привет! Я вернулся! Гостя привел! — громко провозгласил Максвелл Хайд, вытирая ноги о коврик.
