Ив доме пахло совсем не так, как пахнет в домах на Земле. Запах был вроде как пряный. Дочь Максвелла Хайда и ее сын Тоби выбежали в прихожую встречать нас. Дочь зовут Дора. Она ведет хозяйство, и у нее крыша слегка набекрень. Она красит волосы в ярко-красный цвет и одевается в многослойные яркие платья, как перуанка, все платья с разными узорами и увешаны бусинками и разными висюльками. Большая часть из висюлек — амулеты. Тоби был моложе меня и выглядел вполне нормальным, только вел он себя так, словно его кто-то напугал. Была у него привычка все время держаться вплотную к кому-то выше и сильнее себя, как будто так он чувствовал себя увереннее. Он был очень бледный, и волосы у него были рыжие, почти красные.
— Ой, ты привез знакомого из Азии! — воскликнула Дора.
На Земле меня тоже многие принимают за индуса или за грека. Меня это раздражает, но я привык. Максвелл Хайд твердо сказал Доре, что я из другого мира, но она его не слушала. Она все расспрашивала меня об экзотической магии Востока. Она была одержима восточной магией.
— Не обращай на нее внимания, — сказал мне Максвелл Хайд, когда Дора, громко разговаривая сама с собой, удалилась, чтобы соорудить нам какой-нибудь ланч. — Она так и ре свыклась с тем, что ее выставили из дома ее матери. На самом деле это очень печально. Она не была готова к этому.
На ланч ничего не нашлось. Пришлось отправить Тоби за тем, что у них называется «преттибред». Преттибред немного похож на пышную пиццу с луком и прочими наполнителями, посыпанную расплавленным сыром. Одним из Проявлений Дориной ненормальности было то, что она все время забывала купить еды. Ей приходилось все время посылать за чем-нибудь Тоби, а потом и меня, когда я освоился со здешними продуктами. То за сыром, то за пирожными, то за чаем для нее. На Островах Блаженных люди непрерывно пьют чай и едят при этом очень много пирожных — куда больше, чем я привык. Половиной магазинов владеют люди, похожие на китайцев, и они продают большие коричневые пачки чая и шестьдесят сортов пирожных. А за кофе приходится ходить в шоколадную лавку, и стоит он куда дороже.
По счастью, Максвелл Хайд выращивает в своем саду овощи. В тамошнем Лондоне многие так делают, как будто в деревне живут. Так что хоть что-нибудь поесть всегда найдется (хотя в один прекрасный день, когда обнаружилось, что на ужин есть только свекла, я едва не помер). И едва ли не первым делом Максвелл Хайд бросился в свой сад, посмотреть, как там поживают его растения. Он выращивает цветы, особенно георгины, вокруг газона за домом, а овощи растут дальше, в конце сада. Георгины еще не взошли как следует: в сухой, жесткой земле торчали только приземистые кочешки, но вы просто не поверите, как он гордился этими кочешками. Он тут же притащил шланг и принялся их поливать.
После ланча Максвелл Хайд повел меня в гостиную и вместе с Тоби, который прижался к нему и смотрел через наши локти, принялся показывать мне карту Островов Блаженных. Она — как и все остальное на Островах Блаженных — оказалась и похожей, и не похожей на то, к чему я привык. Эти их Острова были почти как Британские острова, но не совсем такие: как будто кто-то отпихнул их от Франции, а потом встал на Ирландию и потянул, так что они раздвинулись в длину. Уэльс и Корнуолл были гораздо больше наших, а Шотландия была куда меньше изрезана фьордами.
— Ты увидишь, что восточное побережье Англии выпрямилось с твоей точки зрения, — заметил Максвелл Хайд. — Мы находимся выше над уровнем моря. Норфолка и Линкольншира тут почти что не было, и йоркшир тоже казался довольно хилым, но это компенсировалось тем, что южный берег был куда ближе к Франции, так что остров Уайт сделался одним из Нормандских островов. И тут я заметил главное различие.
— А что, железных дорог у вас нет?
— А что такое железные дороги? — спросил Тоби. ; — Ну, поезда, — сказал я. — Чух-чух!
— Нет, только шоссе и каналы, — сказал Максвелл Хайд. — История нашей промышленности изрядно отличается от вашей. Вы ведь так и не открыли кокаля.
— Чего? — переспросил я.
— Кокаля. Чух-чух! — рассмеялся Тоби.
Я напрасно принял его за дурачка. Тоби совсем не дурачок, просто мне бывает трудно разобраться в таких вещах, когда человек моложе меня.
Потом Максвелл Хайд принялся рассказывать мне об особенностях их истории, пока у меня голова не пошла кругом. На самом деле я запомнил только то, что их король никогда не остается на месте, а большую часть года разъезжает по стране с огромным кортежем. Думаю, это из-за того, что на Островах Блаженных в сто раз больше магии, чем у нас. В былые дни считалось, что король оздоровляет магию страны тем, что посещает каждый ее уголок. В наше время обязанности по охране магии переняли от него мерлин и женщина, которую зовут леди-правительница, но король по-прежнему странствует.
