Это само по себе было достаточно удивительным. Еще удивительнее было то, что на острове появился новый человек. Это был пожилой джентльмен в твидовом костюме, он шагал в сторону дома и сейчас как раз остановился, чтобы оглянуться через плечо на машину. Этот новый человек выглядел как отставной военный. Я подумал, не он ли спугнул ту троицу. Как бы то ни было, он смотрел, и я смотрел, как Иафет подбежал к раскрытой дверце летательного аппарата, вскарабкался внутрь и хлопнул дверцей так поспешно, что она застряла, так что ему пришлось ее заново открыть и закрыть, а машина тем временем, не дожидаясь, пока он с этим справится, с ревом сорвалась с места и неуклюже полетела над водами по ту сторону сада.
Отставной военный пожал плечами и снова зашагал к дому, слегка пошатываясь, как будто от усталости.
И внезапно я его узнал – как раз по этой походке. Это был тот самый пьяница, что дал мне голубой огонек. Я воскликнул: «О нет!» – и подумал, не стоит ли запереться в доме и притвориться, будто тут никого нет.
В следующую секунду он был уже у дверей. Я услышал, как он сказал:
– Ну-ка, слониха, подвинься! Давай, давай!
И Мини вежливо отступила с дороги. На самом деле, для слона она была даже слишком вежливой и скромной. А человек принялся стучать в дверь и кричать:
– Эй, там! Есть кто дома? Открывайте, черт возьми!
И я поступил точно так же, как Мини. Наверное, это из-за его военной привычки командовать. Я послушно отпер дверь и отступил назад. Человек ввалился в дом.
– Ага, все-таки тут кто-то есть, – сказал он. – Это хорошо. Ради всего святого, не найдется ли у вас кофе? Я еле на ногах стою и вдобавок умираю от жуткого похмелья.
Он отодвинул стул, стоявший у кухонного стола, рухнул на него, поставил локти на стол и спрятал лицо в морщинистых ладонях.
– Кофе! – умоляюще проскрипел он. – Только черного!
Мне ли не знать, каково это – жаждать кофе! Я сам такой бываю каждое утро. Я подвинул чайник на горячую часть плиты и принялся разыскивать остальное.
– Щас все будет! – пообещал я.
– Спасибо! – вздохнул гость.
Его твидовый костюм был мокрый насквозь. Теперь, когда он очутился в теплой кухне, от него валил пар. Лицо у него было бледным, как снятое молоко, и он был такой усталый, что даже не взглянул ни на меня, ни на Мини, которая пялилась на него через дверь. Однако же он явно считал, что следует объясниться. Все время, пока я варил кофе, он выдавливал из себя короткие отрывистые фразы в качестве объяснений.
– Обычно я не такой, – говорил он. – Дело в том, что… Мне надо напиться, прежде чем вступить на темные пути… в трезвом виде я их не перевариваю… никогда не переваривал… Не по мне эти шаманские штучки… Совершенно вымотался… голова как чугунный котел… Так долго… Не рассчитывал, что остров Романова в прошлом… Хитро придумано… Лет на десять в прошлом относительно всего остального… хотя, кажется, отдельные части, наоборот, в будущем… Вот, наверное, почему Романов знает, что произойдет в ближайшее время… Надо у него спросить, как он это сделал… И заплатить… Пожалуйста, напомни мне спросить, сколько он сейчас берет… Спасибо, парень. Спасибо большое! Ты герой!
Я сунул ему в руки самую большую кружку, какую нашел, с крепким кофе, и он выпил ее всю залпом, хотя кофе был только что с огня. Потом гость протянул кружку, чтобы я налил еще. Вторую порцию он выпил медленно, мелкими глоточками, не говоря ни слова и исходя паром. Цвет лица у него сделался чуточку более естественным. Когда я вручил ему третью кружку, он немного распрямился и спросил уже почти нормальным голосом:
– А что тут делал этот летательный аппарат, который так поспешно улетел прочь?
– Я не знаю, почему они улетели так поспешно, – сказал я. – Может, вас испугались?
– Возможно, – сказал он. – Зависит от того, кто это был.
– Это был мастер молитв из Лоджия-Сити и двое его учеников, – сказал я. – Они хотели убить Романова и использовали меня, чтобы…
– Тогда это все объясняет, – перебил он. – Мы, магиды, уже много веков стараемся приструнить этих мастеров молитв.
– Так вы магид?! – воскликнул я.
Я очень обрадовался. За свою жизнь я был знаком всего с тремя магидами, а этот был четвертый.
– За грехи мои, – сказал он, небрежно махнув рукой. Он пригладил свои небольшие усики и устало нахмурился, глядя в кружку с кофе. – Чем это Романов их так растормошил? Лучше бы он этого не делал. Он все ходит и тормошит людей. Ну, конечно, остановить его мне не по силам. Его магия куда могущественнее моей. Все, что я могу, – это давить на сознательность. Наверное, так и придется поступить. Послушай, парень, а поесть у тебя, часом, не найдется? А то мой желудок только что доложил, что я жутко голоден.
Я заглянул в корзинку на столе.
– Яичницу хотите?
Он содрогнулся.
– Только не яичницу! Во мне бултыхается виски на двести фунтов стерлингов! Яичницы я не переживу! А больше ничего нету?
– Ну, – сказал я, – хлеб коза только что сожрала, но…
Я, чисто на всякий случай, протянул руку и открыл печку, в которой нашел хлеб. И, к моему великому облегчению, там оказалась еще одна булка. Магия в лучшем виде!
