– Ну, в общем, понятно, – мрачно рассуждал Грундо, пока мы брели обратно к воротам. – У такого гнусного человека, как сэр Джеймс, и слуги должны быть гнусные. Ничего не знают и знать не хотят, верно?
Ужасное было ощущение. Мы снова плюхнулись на траву в тени ворот, совершенно не представляя, что делать.
В конце концов Грундо грустно сказал:
– Жалко, что у меня нету родственников, к которым мы могли бы поехать. А у тебя никого нет поближе, чем в Лондоне?
– Не знаю, – сказала я. – Ну, в смысле, есть еще семейство Димбер, но я с ними никогда не виделась. Понимаешь, это родня со стороны папы, а дедушка с моей бабушкой в разводе. Может, они нас и видеть не захотят.
– А далеко они живут? – спросил Грундо.
– А Глостершир отсюда далеко? – спросила я.
Грундо подскочил как ужаленный.
– Ты безнадежна! – воскликнул он. Схватил свою сумку и вытащил оттуда атлас. – Глостершир – это же буквально в двух шагах! Может, мы вообще в нем находимся!
Он лихорадочно листал атлас.
– А где именно в Глостершире?
Теперь настала моя очередь нырять в сумку. Я достала свою записную книжку и нашла Хайдов. Но там бабушки не было – она отказалась менять фамилию и осталась Димбер. Я открыла книжку на букву Д – и обнаружила, что их адрес мне на самом деле хорошо известен. Мама заставляла меня писать им письма каждый Новый год и отправлять открытки на их дни рождения.
– Димбер-Хауз, Саттон-Димбер, – прочитала я. Там был даже номер дальноговорителя, хотя что сейчас с него толку-то?
Грундо медленно и вдумчиво водил пальцем по страницам своего атласа. В картах-то он разбирался прекрасно, а вот с надписями на них у него были проблемы.
– Вот он! – воскликнул он наконец. – И этот замок на той же странице. Слушай, Родди, дотуда всего сорок миль! Пешком дойти можно, если надо!
– Да ведь это же несколько дней идти придется! – возразила я. – Пешком – это очень медленно.
– Ну, тогда давай выйдем на шоссе и попросим кого-нибудь нас подвезти, – предложил Грундо.
Мы снова собрали свои сумки и тронулись в путь. Мне эта затея все еще казалась сомнительной.
– Должна тебя предупредить, – сказала я Грундо, когда мы вышли на раскаленную солнцем дорогу, – они могут оказаться очень странными. Если судить по моей тете Доре.
– Ну, отец-то у тебя нормальный! – сказал Грундо.
– Так это потому, что его дедушка воспитывал, – объяснила я. – Они не держат при себе мужчин дольше семи лет. Потому папе с дедушкой и пришлось от них уехать. Но дедушка как-то сказал, что он и сам бы дольше не выдержал. Понимаешь, семейство Димбер – потомственные ведьмы. И на самом деле это все, что я про них знаю.
Грундо вздохнул с завистью.
– Когда вырасту, – заявил он, – то непременно породнюсь как минимум с тремя странными семьями! Хочу иметь толпу сумасшедших родственников.
Мы брели между дышащих жаром изгородей, обсуждая, каким бы образом Грундо мог этого достичь. Помню, когда мы наконец вышли на большое шоссе, я говорила:
– Три странные жены – это значит три двоеженства либо три развода. Думаешь, ты такое выдержишь?
И тут я сказала:
– Погоди-ка!
В тенистом уголке у перекрестка мне на глаза попалась купа фиолетовых цветков расторопши. Мне на ум тут же пришла заснеженная равнина и сухие головки растения с седыми комьями семян. «Расторопша, или „радость путника“», – подумалось мне. И я почувствовала, как раскрывается еще один цветочный файл хромой женщины – «Путешествия и поездки», перекрестная ссылка на «путешествия вне тела и перемена обличья». Эта перекрестная ссылка нам бы вряд ли понадобилась, но там, в разделе обычных путешествий, была и расторопша. Я поняла, что расторопшей ее зовут не зря. Это было простенькое заклятие для удачного и безопасного пути, и я видела, что именно это нам и требуется. «Лучше всего совершать там, где встречаются три дороги», – говорилось в файле, и именно на таком перекрестке мы и стояли: шоссе, над которым колыхалось жаркое марево, уходило на две стороны, а дорога, ведущая к замку, откуда мы пришли, была третьей.
Грундо поставил свою сумку на землю и принялся ждать с каменным лицом. Я осторожно сорвала семь колючих цветков. Если бы я не была так поглощена цветочным файлом у себя в голове, я бы уже тогда могла заметить кое-какие сигналы тревоги, исходящие от Грундо. Грундо старался вести себя культурно, но на самом деле он ужасно завидовал. С его точки зрения, мне повезло со всех сторон – и магия мне досталась, и родственники у меня такие интересные, – а ему только и остается, что путаться под ногами. Еще немного – и он мог разозлиться всерьез. А когда Грундо злится, он может много всякого натворить со своей вывороченной наизнанку магией.
Но мне было слишком жарко. Я смаргивала пот с глаз и думала только о том, как лучше перевести стишок на современный язык, а про Грундо и не вспоминала. Я аккуратно бросила по одному цветку на каждую из трех дорог. Потом бросила еще три, приговаривая: «Расторопша, цветок пути, сохрани нас в дороге, помоги нам дойти». И наконец бросила седьмой цветок в ту сторону, куда нам было надо.
