– Леди-правительница? – продолжала Джудит, как будто бы ничего не случилось. – Ну да, пожалуй, ты можешь этого и не знать. Двор и кортеж почти всецело сосредоточены на мужской стороне магии, не правда ли? Леди-правительница – женский противовес мерлина. Она не менее могущественна, чем он, но, как правило, не интересуется государственной магией. Она уп равляет более обыденными вещами. Нынешняя леди-правительница, миссис Кендейс, особенно тщательно следит за нами, потомственными ведьмами, – как нельзя более тактично, ведь мы, в конце концов, заботимся о здоровье земли, – и, видимо, именно поэтому матушка в первую очередь подумала о ней.
Для меня все это было в новинку. До сих пор я предполагала, что мерлин существует сам по себе. «А может, Сибилла тоже ничего не знает о миссис Кендейс!» – подумала я. Может, вся эта катастрофа еще обернется к лучшему! Я была благодарна Джудит за то, что та предоставила мне новую тему для размышлений вместо мыслей о том, какая я плохая внучка.
Я сидела, раздумывая о противовесе мерлина, и смотрела в окно, а Джудит вела машину. Спустя некоторое время я осознала, что вижу диких сородичей существ из Регалий. Они были почти полностью прозрачны и совершенно бесцветны. Они были повсюду и выглядели абсолютно счастливыми. Они мирно нежились на жарком солнышке. Они сидели и раскачивались на изгородях, или целыми сонмами лениво парили над созревающей пшеницей, или, приплясывая, удалялись куда-то в сторону холмов и лесов. Еще вчера я приняла бы их за полуденное марево, но сегодня я видела, что они имеют самые разные формы и размеры, хотя никого настолько большого, как существо из кубка, среди них не было.
Я смотрела, как они кувыркаются и скользят среди травы у изгородей в потоках воздуха, создаваемых нашей машиной, и гадала, отчего я вдруг обрела способность их видеть. Быть может, сведения, полученные от хромой леди, развили во мне эту способность – но мне казалось, скорее, что для того, чтобы их увидеть, нужно было просто знать, что они существуют. Но откуда про них узнал Грундо? Как он разглядел их в Регалиях?
Я спросила об этом Грундо, когда мы остановились и ненадолго вылезли из раскаленной машины. Джудит пошла покупать еще топлива, а Иззи прыгали вокруг нас и обзывались по-всякому.
Грундо, похоже, удивился.
– Да я всегда их видел! – сказал он.
Мы сели обратно в машину. Грундо, кажется, мужественно терпел приставания Иззей, но временами близняшки все же брали верх, и их голосочки звенели, как осиное жужжание.
– Жуткий мальчишка! Медвежутик! Весь в скорлупе! Как устрица!
– Нет, милочка, он не устрица. Он слизняк. Склиззский!
Если они начинали чересчур наглеть, я оборачивалась и говорила:
– Клопы!
Джудит просто делала вид, что ничего не слышит.
Ехать пришлось очень долго. На ланч мы остановились на лужайке в какой-то деревне и купили преттибред у местного пекаря. Преттибред оказался не очень: жесткий и черствый. Иззи откусили от своих порций по кусочку и тут же объявили, что решили худеть, так что все досталось Грундо, а Иззи тем временем гоняли по всей лужайке колеса от телеги. Вокруг собралась целая толпа ребятишек, зачарованно глазевших на их желтые панталончики с оборочками, пока наконец из здания почты не вышла крупная женщина и не загнала ребят в дом.
Джудит, похоже, ничего этого не заметила. Не обратила она внимания и на то, что, когда мы вернулись в раскаленную машину, Иззи вдруг обнаружили, что преттибреда не осталось совсем.
– Ну что ж, дорогие мои, все равно он был не очень вкусный, – сказала она, и мы поехали дальше.
Всю оставшуюся дорогу Иззи только и делали, что ныли. Им жарко, они умирают от голода, так нечестно! Они ныли и ныли, а местность между тем менялась: вокруг поднялись пологие зеленые холмы, чьи вершины были окаймлены лесом, и дороги сделались белыми и прямыми как стрела. А потом перед нами распахнулась голубая даль и на горизонте замаячил тонкий шпиль.
– Это Солсбери, – сказала Джудит. – Уже почти приехали.
И, к моему немалому удивлению, очень строго обратилась к Иззям:
– Дорогие мои, миссис Кендейс – очень старая леди, и, если мы ее расстроим, она может причинить мне и Хеппи немало вреда. Так что я вынуждена вас попросить вести себя у нее по-настоящему прилично. Могу я на это рассчитывать?
– Но, милочка, я и так веду себя идеально! – возразила одна Иззи. А другая заныла:
– Ой, старые леди такие скучные! Можно, мы лучше посидим в машине?
– Нет, – ответила Джудит. – Нельзя. Она будет очень разочарована, если не повидает вас.
По-моему, только слепая материнская любовь могла заставить Джудит сказать такое. Мы наконец остановились у дома на окраине Солсбери. Дома было почти не видно за высокими вечнозелеными изгородями. Мы выбрались из машины и пошли по тропинке за изгородью, разминая затекшие ноги. Джудит толкнула зеленую входную дверь прохладного элегантного домика, вошла в прихожую и окликнула:
– Миссис Кендейс! Это Джудит Димбер. Вы нас ждали, да?
– Да, милочка. Я тут, – откликнулся старческий голос.
