Мы ввалились в комнату, где в низком кресле у столика, накрытого к чаю, восседала миссис Кендейс. Она обернулась. У нее была очень красивая головка с тяжелой прической из густых седых волос и удивительно стройные ноги, обтянутые шелковыми чулками. Когда она увидела Иззей, на ее лице отразилось такое смятение, что я едва не рассмеялась.
– Я не знала, что вы привезете близнецов, дорогая моя, – сказала она.
Я поняла, что взволнованный тон, которым то и дело говорили Иззи, был подражанием миссис Кендейс. Она была такая старомодная и интеллигентная, что ее голос действительно звучал почти взволнованно.
– Мы так и знали, что вы будете оч-чень рады нас видеть! – сказала одна Иззи, почти копируя тон миссис Кендейс.
Миссис Кендейс поморщилась.
Другая сестра грубо заявила:
– А это кто такой? Мы к себе в дом сапоги не пускаем!
Она указала пальцем на мужчину, который стоял у столика, держа в руках чашку с чаем. Это был приятный пожилой человек в потрепанном полотняном пиджаке. На ногах у него были зеленые резиновые сапоги. Он взглянул сперва на свои сапоги, потом на Иззей и, похоже, несколько встревожился, но промолчал.
– Ах да! – сказала миссис Кендейс. – Позвольте представить: Солсбери. Мы как раз обсуждали вашу проблему.
– Солсбери? – переспросила Джудит.
– Ну да, – сказала миссис Кендейс. – Город Солсбери.
– А-а! – Джудит растерянно закуталась в свою шаль и представила меня и Грундо.
Очевидно, мысль о том, чтобы разговаривать с городом в зеленых резиновых сапогах, в голове у нее не укладывалась.
Иззей же это совершенно не смутило. Одна из них сказала:
– Глупости какие!
– С городом говорить нельзя! – поддержала ее другая, и обе нахально уставились на Солсбери.
Джудит, как обычно, сделала вид, будто ничего не замечает. Она сказала:
– Боюсь, я не смогу задержаться надолго. Нам еще так долго ехать…
– Ну, чайку-то вы выпьете, – не столько спросила, сколько заявила миссис Кендейс. – А потом я позабочусь о том, чтобы вы добрались домой быстрее, чем доехали сюда. Еще чаю и, пожалуй, тортика, – сказала она, обращаясь к воздуху.
Мы все чинно расселись на маленьких мягких стульчиках – все, кроме Иззей, которые принялись бродить по изящно обставленной комнате, хватая, тыкая и теребя все подряд. Толстая серая кошка, мирно дремавшая на табуретке, едва успела смыться на высокий шкаф и уселась там, взъеро шившись и с ужасом глядя на Иззей. Миссис Кендейс следила за всем этим с тревогой. Джудит же только плотнее куталась в шаль и продолжала рассказывать о том, как мы с Грундо отстали от кортежа.
В комнату вплыл чайник и большой торт, порезанный большими влажными кусками. Иззи прекратили попытки добраться до кошки и уставились на это во все глаза. Грундо с интересом проводил чайник взглядом. Я прищурилась и с трудом разглядела силуэты четырех прозрачных, похожих на птиц созданий, которые несли чайник и торт к маленькому столику рядом с миссис Кендейс.
– Не вздумай! – яростно шепнула я Грундо.
Он виновато покосился на меня и улыбнулся. А потом пустил в ход какую-то магию. Определить, когда Грундо творит заклятие, обычно непросто. Он не делает никаких жестов, и даже лицо у него почти не меняется. Но на этот раз сомнений быть не могло. Меня тряхнуло. Я вздрогнула, как от испуга, и миссис Кендейс тоже. Я обернулась к Грундо сказать ему, чтобы вел себя прилично.
Но в этот момент одной из Иззей, по-видимому, удалось ухватить кошку за свисающий серый хвост. Кошка взвыла. Шкаф покачнулся, хрупкий фарфор внутри загремел. И тут, к моему удивлению, Джудит вскочила и более или менее заорала на Иззей:
– Изадора, прекрати немедленно! Ну-ка, марш ко мне обе!
Близняшки, которые выглядели настолько же изумленными, насколько изумленной чувствовала себя я, угрюмо поплелись к ней.
– Тут ску-ушно! – заскулила Изадора, а Ильзабиль нежно пропела:
– Но мы же хорошо себя ведем, мамочка! Мы же обещали!
И потом они, как обычно, поменялись ролями.
– Нет, вы ведете себя плохо! – отрезала Джудит. Она нахмурилась и побагровела от гнева, что было совсем на нее не похоже. – Извинитесь перед миссис Кендейс, и мы едем домой. Прошу прощения, – сказала она, обращаясь ко всем нам. – Нам действительно пора. Ехать очень далеко.
Она принялась подталкивать Иззей к выходу. Обе близняшки уперлись.
– Я хочу тортика! – сказала Ильзабиль.
– Тортика ты не получишь. Не заслужила, – сказала Джудит. – Мы едем домой. Там еще бабушка с вами поговорит как следует.
Обе Иззи громко разрыдались. Мы слышали их вопли и всхлипывания даже после того, как дверь домика захлопнулась за ними. Мы слышали их до тех пор, пока шум мотора не затих вдали.
– Ну? – сказала миссис Кендейс, когда наконец воцарилась тишина. – И что все это значит?
– Грундо! – сказала я.
Грундо покраснел.
– Они наложили на Джудит заклятие, – прогудел он басом, – так что они могли делать, что захотят, а она ничего не замечала.
– А ты его снял? – осведомилась миссис Кендейс.
