– Хотела им стать когда-то. Но мне тоже семья жизнь сломала. Только в большей степени отец. Мое детство прошло в ужасных условиях. Родители пили. Мать постоянно орала на меня. Отец по любому поводу избивал. До сих пор помню материны крики: «Ты скандалистка! Ты скандалистка!» А мне-то всего девять лет тогда было. Иногда хотелось выйти в окно, честное слово. В пятнадцать я в первый раз сбежала из дома. В шестнадцать наглоталась таблеток, потому что боялась отца. Он узнал, что я полгода не была на уроках. Меня откачали. Потом две недели в дурдоме. А дальше – скитания по разным городам автостопом, жизнь у случайных знакомых на квартирах, водка, иногда наркотики. Родила сына, привезла его матери. Отец уже умер к тому времени. Ребенку скоро десять лет, а я его видела, когда ему еще года не было. И вот за групповое ограбление и нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть, сижу тут.
Лисневская ошарашенно слушала. Ее собственные детские размолвки с матерью теперь показались чепухой.
– Так у тебя есть сын? – неподдельно изумилась Дарья.
Шаги за дверью помешали Махе ответить. Послышался лязг ключа. На пороге появилась сотрудница СИЗО в форме. Зинаида Ивановна, кажется. Ее больше знали под прозвищем «Зина-массовик». Она занималась организацией развлекательных мероприятий для заключенных: различных концертов и конкурсов а-ля «мисс/миссис-СИЗО».
– Так, девочки. Быстренько сообразили, что будете представлять на конкурс «Алло, мы ищем таланты» к празднику, – распорядилась Зинаида Ивановна. – Тихонова…
Она выжидающе поглядела на Маху.
– Вот, она эту… филармонию окончила… Пусть она и участвует, – та моментально сориентировалась и перевела стрелки на сокамерницу.
– Ага. Лисневская, – кивнула Зинаида Ивановна. – Запишу на участие. Смотри, чтоб номер на послезавтра был готов.
Дарья толком не успела сообразить, что ответить, как дверь уже закрылась.
– Ты что! – возмущенно накинулась она на Маху. – Что б я в таком участвовала?!
– Да не кипятись ты! – невозмутимо заметила та. – Выйдешь, споешь что-нибудь. Трудно, что ли?
– Дура ты! – зло огрызнулась Лисневская. – Разве подозреваемых в убийстве на концерты допускают?
– Так ты что, тоже убила кого-то? – вытаращилась на нее соседка.
А ведь и правда, Дарья ей так и не рассказала, за что попала сюда…
– Нет, – пробурчала она. – Давай об этом как-нибудь потом.
– Как хочешь, – легко согласилась Маха. – Так о чем мы… А, про сына. Да, есть. У тебя, как я поняла, детей нет?
Лисневская отрицательно покачала головой.
– Чтобы иметь ребенка, сначала нужно встретить мужчину, от которого хотелось бы его родить, – произнесла Дарья с грустью.
– Ну, мужика-то тебе, вроде, не проблема завести. Одного такого мы уже знаем… – Маха подмигнула.
– Если ты про Каплина, то даже не начинай, а то опять получишь по лицу. Я такое натворила, что он меня теперь совсем перестанет уважать. Да и не вижу я никакой влюбленности. Он вообще избегает на меня смотреть.
Дарья была уверена – то, что случилось, его, без сомнения, глубоко уязвило. И он, скорее всего, теперь будет держаться с ней еще холоднее.
– На счет «получишь по лицу» – смотри, чтоб сама не огребла. Я тебя не трогаю только потому, что у меня принцип детей не бить. А по поводу мужика – если ему нравится женщина, он может очень смущаться рядом с ней, – изрекла Маха серьезным тоном.
Каплин сидел за столом в рабочем кабинете, освещенном одной лишь настольной лампой. Он вновь и вновь прокручивал в голове разговор с Еленой Викторовной, матерью Дарьи. Все же странная женщина…
«– Так вы считаете Вадима Доронина виновным в бедах дочери?
– Ну да. Был бы он хорошим мужем, не путалась бы она ни с кем!
– Значит, вы знали про ее отношения с другим мужчиной?
– Знала, конечно!
– На празднике по случаю юбилея автосалона вы тоже были. Вы имеете к нему какое-то отношение?
– Нет, просто была, как гость.
– Дарья вас пригласила?
– Да ну, вы что. Я сама заглянула к ним. Даша бы меня не позвала».
Следователю не давали покоя ее слова и серое пальто с меховым воротником, в которое она была одета… «Пальто, как у Барбары Брыльской».
Размышления прервала музыка. Звонил судмедэксперт.
– Алле, Лева, тут по твоему французику заключение готово. Короче, ВИЧ у него был… Вот такие пироги.
Каплин не дослушал, безмолвно нажал отбой и опустил руку с телефоном. Глядел пустым взглядом в стену и никак не мог собраться с мыслями. Но еще один внезапный звонок мобильного вывел его из оцепенения. Поднял трубку, ответил. В следующее мгновение гримаса боли исказила его лицо и, схватив с вешалки куртку, Лев Гаврилович бросился к двери.
Глава
XIX
Чем ближе автозак подъезжал к зданию следственного комитета, тем, кажется, быстрее билось сердце Дарьи Лисневской. А когда ее повели по светлому, не в пример СИЗО, коридору, застеленному широким бордовым ковром и увешанному фотографиями сотрудников, она вообще думала, что вот-вот лишится чувств. Последний раз так сильно волновалась перед защитой дипломной. В сотый раз представляла, как примет ее Каплин, что скажет, как посмотрит. Ночь, считай, не спала из-за этого.
