У нее мелко подрагивали руки. Еще секунду назад его взгляд обжигал ее, а теперь стал холодным и острым. Глаза синели, как осколки льда на январском солнце. Это ее напугало.
Каплин, не обращая внимания на ее слова, уже постучал условным стуком и дверь открылась. На пороге замаячил Серега, тотчас бесцеремонно осмотревший обоих и растянувший губы в пошловатой улыбочке.
– Прости, – сухо повторил напоследок следователь и вышел.
Дарья жалобно глядела на закрывшуюся дверь. Что она сказала не так? Молодая женщина сглотнула болезненный ком в горле. Все произошедшее напрочь выбило ее из колеи. Собственное поведение не укладывалось в голове. Потому что близость этого мужчины лишала ее всякой способности соображать и контролировать свои действия.
Каплин всегда считал себя проницательным человеком и поэтому решил, что все понял правильно. Иллюзии рассеялись, наваждение спало. Рассудок вовремя проснулся. Зачем он вообще пошел в этот медблок?! Серега вроде не болтун, не должен растрепать. Да и понял Махно, что ничего там между ними не было. Хоть и точно подслушивал. «Каплин, ты совсем рехнулся! – корил Лев Гаврилович сам себя. – Хочешь чтоб, поперли с работы? Репутацию себе окончательно решил угробить? Выставить себя посмешищем? Придурком, которого соблазнила какая-то зажравшаяся, пресыщенная красивой жизнью авантюристка? У тебя, Каплин, работа, больная мать, долги за коммуналку. И впредь, когда вот такая красотка решит с тобой поиграть, прежде чем повестись на нее, вспомни об этом! Идиот!»
Он действительно дурак, если на что-то надеялся. Его потолок – это Вера. Конечно, он не раз ловил на себе преданные взгляды и нежные улыбки той. Тихая, отзывчивая… Мать, вон, к ней тянется. А не жениться ли, в самом деле? Для Веры он в состоянии обеспечить нормальную, обычную жизнь. С Дарьей ему все равно ничего не светит. Слишком уж в разных мирах они живут. Только от самой мысли об этой женитьбе становилось муторно…
Снова перед глазами стояла Дарья… Давно с ним такого не было, что вот так лихорадочно набрасываться на женщину, задирать ей одежду. Наверное, со времен юности. Невероятное ощущение от того шального поцелуя никак не отпускало. Пальцы будто бы и сейчас чувствовали тепло ее кожи… Но еще тогда, у себя в офисе, постукивая наманекюреным пальчиком по столу и с неприкрытой насмешкой рассматривая его, она провела между ними невидимую черту. С каким презрением она глядела на его ношеную одежду! После той ее выходки на допросе Каплин подумал, что кто-то надоумил ее соблазнить следователя, вот она и старается. Теперь убедился, что, скорее всего так и есть.
Он же следак. Должен мыслить цинично. Эта версия виделась ему наиболее правдоподобной. Ну не могла же она действительно влюбиться в него!
С момента свидания в медблоке они больше не виделись. Отрезвленный произошедшим, Каплин теперь задумался – а с чего вдруг он так уверен в невиновности самой Лисневской?
Вот выйдет под подписку о невыезде, и посмотрим, как она запоет, – решил следователь.
Глава
XXIII
Дарья в джинсах, короткой дутой курточке и с большой серо-розовой сумкой на плече вышла из здания СИЗО. Светлые волосы были собраны в тугой хвост. С виду она больше походила на спортсменку, спешащую на тренировку, а вовсе не на заключенную следственного изолятора.
Покрутила головой, и взгляд почти сразу наткнулся на то, что искала. Помахав водителю в знак приветствия, Лисневская открыла дверь автомобиля.
– К ней подкатила какая-то бэха, – бросил через плечо куривший у окна оперативник Максим Синицын, обращаясь к следователю Каплину. – Номера могу сказать.
– Говори, зоркий ты наш, – вместо Льва Гавриловича отозвался Гущин.
Оба – и зампрокурора и следователь – буквально полчаса назад приехали сюда по совершенно иному вопросу. Но поскольку решено было пустить слежку за Дарьей, то что мешало сделать это прямо сейчас?
– У меня, кстати, правда дальнозоркость, – усмехнулся Максим и назвал номер.
Минут через десять им доложили, что машина принадлежит директору охранного холдинга «Кордон безопасности» Олегу Эдуардовичу Лалину.
У Каплина на языке крутилась пара матерных словечек. Неужели она еще и с этим крутит? Иначе с чего бы мужу журналистки ее забирать отсюда?
Затуманенный ревностью рассудок сейчас совершенно не воспринимал таких логичных и вполне разумных объяснений, как дружба, товарищеская поддержка или просто человеческое участие. Почему-то с некоторых пор любой мужчина в окружении Дарьи моментально попадал под подозрение в любовной связи с ней. И главное – Каплин даже не заметил, когда это с ним произошло.
Дарья Лисневская разбередила в нем давно угаснувшие, насильно подавленные чувства. На что он рассчитывал, увлекшись этой молодой красавицей, так поразившей его с первого взгляда? Она на пятнадцать лет моложе, богата, избалована. И она, скорее всего, даже не догадывается, что можно жить практически в нищете, как живет он сам.
