Появившийся медик разрядил обстановку, принявшись хлопотать вокруг подозреваемой. Померили температуру, которая, как выяснилось, перевалила за тридцать девять.
– Кашель, хрипы в легких… Очень похоже на пневмонию, – нахмурившись, сообщил врач. – Направлю вас в медблок, там разберемся.
– Я здесь, наверное, скоро коньки отброшу, – попыталась пошутить Дарья.
Но поймав тяжелый взгляд Каплина, осеклась и молча последовала за служителем Гиппократа.
Догнав в коридоре врача, Лев Гаврилович придержал его за локоть и сунул в руку свою визитку.
– Как только ей станет лучше, обязательно сообщите мне.
Увы, двухнедельное пребывание в карцере отразилось на здоровье Дарьи. Но все оказалось не так плохо, как вначале предположил доктор. Это была всего лишь простуда. И уже через пару дней состояние пациентки значительно улучшилось. Узнав об этом, Каплин тут же рванул в СИЗО.
– Когда кончите – постучишь, я открою, – свистящим полушепотом предупредил его Серега Махно – давний знакомый и по совместительству сотрудник охраны учреждения.
Лев Гаврилович предпочел не обращать внимания на двусмысленность его слов и многозначительную ухмылку, поэтому просто кивнул.
К счастью, в палате Дарья была одна.
Глава
XXII
– Сдала твоя подследственная кровь. Все у нее чисто.
– Ясно, спасибо, – ответил судмедэксперту Каплин. – Давай, а то я занят.
Он спешно засунул телефон в карман и повернулся к прокурору города Георгию Павловичу Арданову.
Хоть и не желал сам себе в этом признаться, но все же почувствовал огромное облегчение. Как будто камень с души… Правда, в данный момент думать об этом было некогда.
Они беседовали уже около двух часов. И речь шла об убийстве Оливье де Шарлеруа.
– Иванович звонил. Лисневская здорова. Так что вариант, что она заразилась и убила Волговского из мести, отпадает, – максимально сухо сообщил Лев Гаврилович.
Гущин, зампрокурора, тоже был тут. Евгений Константинович с хмурым видом помешивал ложечкой только что принесенный секретарем кофе.
– А может это кто-то другой, кого он болячкой своей наградил, нашего кондитера грохнул? – Арданов сделал затяжку.
Вальяжно отведя руку в сторону, он легким постукиванием пальца сбил пепел в пепельницу в виде замершего в прыжке льва.
– Я уже думал над этой версией, – кивнул Каплин. – Но откуда у этого человека нож с отпечатками Лисневской? Возможность взять его была у тех, кто присутствовал на застолье в автосалоне. Я всех проверил. Алиби на момент убийства нет только у Доронина-младшего и матери Лисневской. Хотя… это ничего не означает. Нож мог взять кто угодно и передать убийце.
– Как он вообще с этим работал? В такой сфере… Я имею в виду ВИЧ, – наконец подал голос Гущин. – Там же медосмотры и анализы обязательны.
– Ну, во-первых, ВИЧ через немытые руки не передается. Это тебе не глисты или кишечная инфекция, – усмехнулся Арданов. – А во-вторых, все справки, в том числе санкнижка, у нас сейчас без проблем покупаются. И, в-третьих, он мог сам еще не знать о своей болезни.
– Или может его конкуренты убили, – предложил еще одну версию зампрокурора.
– За то, что торты вкуснее печет? Все может быть… Но пока Лисневская – основная подозреваемая. Однако это не значит, что не нужно отрабатывать другие версии, – Георгий Павлович затушил окурок.
Каплин был совсем не в духе. Сидел, рисовал на листочке какие-то каракули, и вдруг с тоской произнес:
– Фиговый я, получается, следователь. Даже с таким простым делом разобраться не могу.
– Что-то ты совсем на себя не похож, – удивился Гущин. – Что за уныние? Говорю тебе, копай под депутата Доронина. Сдается мне, именно он – корень зла.
– Думаешь? – с сомнением взглянул на него Арданов. – Лично мне кажется, что мы вообще не в том направлении мыслим.
– А в каком надо? – поинтересовался его заместитель.
– А вот не знаю… Тут Лев Гаврилович обратился с запросом освободить Лисневскую в интересах следствия.
– С чего это вдруг?
– Ее явно подставляют, – принялся пояснять сам Каплин. – И тот, кто это делает, ставит своей целью заполучить старинный дорогостоящий орден – фамильную ценность рода Волговских. Этот человек, или группа людей, думают, что орден у Лисневской, и будут пытаться его забрать. Есть большая вероятность, что ее и в тюрьму постарались упечь, чтобы она добровольно отдала ценность.
– То есть, будем ловить на живца? Ты уверен, что сама Лисневская к убийству непричастна?
– Уверен. Кроме отпечатков против нее ничего нет. Как я уже сказал, во время празднования в автосалоне этот нож с ее отпечатками мог взять кто угодно. А потом убить им француза. Там были и мать Дарьи, и сын ее мужа Кирилл Доронин, и сам ее супруг. Правда, у последнего стопроцентное алиби.
– Если б не твое упорство, Лева, Лисневская, как пить дать, на зону попала бы, – заметил Гущин. – Никому не нужен висяк с убийством именитого кондитера. Город уже почти месяц гудит об этом. Все ждут результатов расследования. И большинство обывателей уверены, что убила его именно Лисневская.
