Так начался их путь через мертвую долину с вычерненной почвой и высушенными корягами вместо деревьев, где ни ростка, ни цветка не росло, а на черных паутинах веток собирались стервятники и вороны, которые хрипели, судорожно открывая свои клювы, но уже не могли каркать, как раньше. Где свинцовые тучи спускались к земле так низко, словно падали на нее, и серый туман расходился от них по земле. Сейвина никогда не видела ничего подобного прежде - при ней здесь на земле все цвело и благоухало, травы, деревья и лепестки тянулись к ней, как к солнцу, и почва была матерью всему живому. Она смотрела на этот обеспложенный дол, и тихая жуть поднималась у нее по коже и подступала к горлу, волосы поднимались на голове. Они пересекали огромный разграбленный погост, где опустошенные могилы, словно черные глазницы, были раскиданы повсюду. Какое же войско собрал для себя Чернек, ужасалась она. При виде измученной земли стыд поднимался из самой глубины ее сердца и, как кипяток, ошпаривал ее изнутри: не могла она не думать, что по ее недосмотру земля так страдала, деревья, трава и цветы гибли. Брошенная и беспомощная, в чем была земля виновата?.. Лишь зловещее поскрипывание телеги было ей ответом.
Однообразно проходили будни в монастыре дидилианства, и скука оседала толстыми слоями пыли на столах, стульях, редких скромных деревянных полках, даже на стенах и на полу; еще больше ее оседало в сознаниях обитателей. Так порой казалось самой Деяне, бывшей и не бывшей настоятельницей монастыря вот уже много лет. Сейчас она читала один древний документ, а рядом с ней в кабинете сидела ее послушница, которая также что-то читала из реликвий. Монотонно переводили они страницы в полной тишине.
- Признайся, Деяна, - вдруг промолвила послушница, подняв свою седеющую голову и открыв серое невыразительное лицо, - ведь ты сделала это нарочно?
- Совершенно не понимаю, о чем ты толкуешь, - ответила та будто очень искренне.
- Ты приготовила эти рукописи в библиотеке про Чернека нарочно, чтобы она прочла их, ведь так?
- Приготовила для Сейвины, но что же в том такого? - улыбнулась Деяна, видно, не собираясь сдаваться так просто.
- Рукописи, которые хранились в твоем тайнике уже много лет, на которые никому нельзя было взглянуть даже одним глазком, принесла Сейвине? - послушница улыбнулась, не веря ни одному слову настоятельницы. - Ты верно хотела, чтобы она отправилась к нему? Ты ведь и не отговаривала ее?
- А зачем мне отговаривать ее? - Спокойно ответила Деяна, и по блеску ее глаз стало ясно, что она не отрицала своей причастности к тому, чтобы Сейвина отправилась в Темный Замок.
- Стало быть, ты хотела бы, чтобы она пошла туда. Настанет день, когда ты пожалеешь об этом. Это слишком опасный поступок, и не только для нее, для всех нас.
- Для нас уже нет ничего опасного. С нами уже ничего не случится: ни хорошего, ни плохого. Для других, быть может, и есть угроза. Однако она бы все равно отправилась туда, ведь Сейвина приняла решение еще до того, как ступила на наш двор.
- Как она сможет проникнуть туда, разве возможно, чтобы она вообще увидела Велибора?
- У нее есть артефакт солнца. С ним она будет незримой, и сможет помочь Велибору.
- Но ведь только один его может надеть? - немного озадаченно спросила послушница.
- Все верно.
- Ты отдаешь ее в руки Чернека, вот так просто? - вскрикнула послушница, - у нее ведь нет ни единой возможности выбраться. О чем ты думала?!
- Она сама сделала свой выбор и знает, на что идет. Благо она все прочла про Чернека, и знает о нем намного больше, чем он может представить себе. Именно это не просто дает ей преимущество перед ним, но гораздо, гораздо больше. Теперь она увидит в нем человека, что бы он ни сделал, что бы ни сказал. И она будет относиться к нему, как к человеку. А вот это уже, милая моя, будет самым страшным испытанием для самого чернокнижника.
- В таком случае, это может закончиться совершенно обратным результатом от того, что ты задумала. И тогда мир вздрогнет, и тогда уже мало что сможет помочь людям.
- Должна признаться, и такое развитие событий возможно, ведь, как я уже говорила, земля все выдержит, все вынесет, даже то, что не должно ей. Однако я не верю, что так будет.
- Будем молиться, чтобы ты не ошиблась, иначе...
Послушница не договорила, лишь дернула плечами, будто слишком живо представила себе такой исход событий. Однако, даже представляя, как все может обернуться, она уже не могла так печалиться, как в былые времена. С некоторых пор мир вовне этих стен все меньшее и меньшее значение имел для них, как бы они ни пытались сохранить свою причастность к нему.
Глава третья
