— Рабыня принадлежит целиком и полностью, вся, без остатка, — развёл он руками.
— Рабыни это понимают, — прошептала я.
— Каждая мысль рабыни, — добавил кузнец, — даже самое тонкое, самое малейшее её чувство принадлежит господину.
— Да, Господин, — согласилась я.
Он выпрямился, и я поспешила встать на колени.
— Господин, — позвала я, глядя на него снизу вверх.
— Держи колени вместе, — бросил мужчина, причём в его голосе явно слышалось раздражение.
Я быстро сжала их, еле сдерживая улыбку, и думая, что у меня действительно есть власть.
— Кажется, что эта рабыня отдана под присмотр Господина, — заметила я.
— Верно, — подтвердил он.
— Это ведь у вас ключ от её кандалов.
— В данный момент, — кивнул мой надсмотрщик.
— И Вы ещё в Аре узнали, что рабыню зовут Аллисон, — продолжила я.
— И что с того? — осведомился он.
— Но рабыня, — сказала я, — по-прежнему не знает имени Господина.
— Десмонд, — наконец-то представился кузнец.
— Это не гореанское имя, — сказала я.
— Вполне гореанское, — несколько удивлённо ответил он.
— Я в этом уверена, — настаивала я.
— Оно, из окрестностей Харфакса, — заявил Десмонд.
— Ох, — теперь настала моя очередь удивляться я.
— Мой Домашний Камень, — сообщил мне он, — это камень Харфакса.
— А что делал Господин в Аре? — не удержалась от вопроса я.
— Любопытство, — хмыкнул он, — не подобает кейджере.
— Да, Господин, — вздохнула я.
— Я слышал, — сказал он, — завтра в Венне пройдут забеги тарларионов. Оно и понятно, сейчас самый сезон. Хочешь посмотреть?
— Да! — воскликнула я. — Да, Господин!
— Впрочем, — пожал он плечами, — если хочешь, то можешь остаться в закрытом фургоне, прикованной к стержню.
— Я прошу позволить мне сопровождать Господина, — поспешила попросить я.
— Если Ты пойдёшь, — усмехнулся он, — то Ты должна будешь сделать это так, как положено кейджере.
— Что это означает? — поинтересовалась я.
— Увидишь, — пообещал Десмонд.
— Да, Господин, — вздохнула я.
* * * *
На трибунах ипподрома суетились люди, одни спускались вниз, другие поднимались им навстречу.
Гореанская толпа представляет собой довольно красочное зрелище, особенно по праздникам, или во время публичных мероприятий, вроде соревнований, бегов и тому подобных. Несомненно, вам это всё знакомо, но, возможно, оно для вас знакомо настолько, что Вы просто перестали это замечать.
Некоторые рабыни, как и я сама, сидели на скамьях короткими цепями прикованные к кольцам. Однако большинство были свободны и спокойно бродили между рядами, хотя и со скованными за спиной руками. Я предположила, что с такими украшениями на запястьях для них было бы трудно стянуть что-нибудь мелкое, посмей они это сделать. С другой стороны у меня были веские основания подозревать, что имелись более тонкие причины, лежащие в основе таких прекрасных ограничений свободы. Разве это не напоминает девушке о том, что она рабыня и только это? Соответственно, на неё вполне подобающе наложить подобные ограничения. Впрочем, мужчины это те ещё монстры, которым, похоже, нравится видеть женщин беспомощными перед ними, полностью зависимыми от их милосердия. И для какой женщины, оказавшейся в столь беспомощном положении, не станет понятно, что она — женщина. Кроме того, это, конечно, помогает нам ещё острее осознать различие между нами и свободными женщинами, как будто нам недостаточно скудности наших туник и очевидности прекрасных, тонких, запертых на наших шеях ошейников на фоне богатства их одежд и вуалей!
На глаза мне попалась длинноволосая девушка с превосходными ногами, одетая в короткую синюю тунику. То ли её хозяин был из касты писцов, то ли он просто предпочитал синий цвет.
Мимо, по проходу парой рядов ниже прошёл продавец сладостей, предлагавший тасты.
Мне очень хотелось, чтобы тот, под чьим надзором я находилась, мужчина в одежде чёрно-серого цвета кузнецов по имени Десмонд, возвратился как можно скорее. Пусть я его ненавидела, но я жаждала почувствовать свою беспомощность в его присутствии. Я желала быть такой, чтобы он мог эксплуатировать меня так, как ему нравилось.
